Мало ли, эта метка ничего не значит?
Просто… драконья лихорадка какая-то, и к утру само пройдет.
С подобными мыслями я все-таки уснула и проснулась лишь тогда, когда забили в набат.
В центре деревни как раз возле форума стояла длинная железная штука, рядом с которой на цепи был прикреплен молоток.
В детстве из любопытства я как-то в нее стукнула, после чего меня «стукнули» кнутом в этом самом амбаре несколько раз подряд. Для первого раза обошлись тремя ударами, но число шрамов на моей спине продолжало неуклонно расти.
Сейчас противный звон набата мог означать лишь одно — драконы все-таки прилетели, и в деревне Таккеров все забегали.
За мной тоже пришли, причем довольно быстро.
Я едва успела протереть глаза и переплести косы, а заодно убедиться, что из волос не торчит солома. Поправила одежду — бесформенную хламиду в пол, подпоясанную веревкой.
В общине это называлось платьем, а в городе на меня смотрели с жалостью. В школе, куда меня все-таки отправили — единственную из всех детей Таккеров, — мальчишки первое время пытались меня дразнить, называя «оборванкой», но очень скоро поняли, что с Эйвери Таккер лучше не связываться.
У меня тяжелая рука, да и терять мне особо нечего.
Зато в нашей деревне если только Мэри носила настоящие платья и красные ленты в волосах и еще несколько приближенных к преподобному отцу жриц, по совместительству его любовниц.
Остальные довольствовались хламидами.
Тут за дверью завозились, а потом она распахнулась.
Оказалось, ко мне снова пожаловала Мэри — с красными лентами в пахнущих ослиной мочой волосах и в парадном платье, вырядившаяся словно на праздник.
В руках дочь преподобного держала поднос с едой.
— Исключительно из милости я вызвалась принести тебе последнюю трапезу, — заявила она ядовитым голосом. — Вот, ешь! — и с ухмылкой наклонила поднос.
Чаша с водой и деревянная миска с кашей перевернулись и упали в пыль амбара. Туда же полетел и кусочек ржаного хлеба.
На это я лишь пожала плечами.
Есть мне все равно не хотелось, так что уязвить меня ей не удалось.
Если только совсем немного.
— А вот и твой погребальный саван! — Мэри швырнула в мою сторону светлую тряпку.
— Наверное, ты всю ночь расшивала его своими маленькими ручками? — усмехнулась я.
Мэри не ответила, хотя я увидела, как искривилось ее лицо, а рот открылся, готовый извергнуть новую партию гадостей. Но извержения не произошло, потому что в дверь протиснулась рыжеволосая Нэнси, дочь Милли.
— Драконы! — просипела девочка.
