— Снегг убил Дамблдора! Дурь какая, Гарри. Зачем ты так говоришь?
— Я видел, как это произошло.
— Да не мог ты этого видеть.
— Видел, Хагрид.
Хагрид потряс головой. Видно было, что он не верит, но сочувствует; лесничий думал, что Гарри слишком сильно стукнули по голове, что у него путаются мысли, что он еще не оправился от чар…
— Там, наверное, вот что было: Дамблдор велел Снеггу пойти с этими, с Пожирателями, — уверенно произнес Хагрид. — Чтобы, значит, они его не изобличили.
Слушай, давай-ка в школу потопаем. Пошли, Гарри…
Гарри не стал ни спорить, ни что-либо объяснять. Его все еще била неудержимая дрожь. Хагрид и сам все скоро узнает, слишком скоро… Приближаясь к замку, Гарри увидел, что теперь в нем освещены многие окна, и ясно представил себе, что творится внутри: люди бродят по комнатам, рассказывают друг другу, что в замок проникли Пожиратели смерти, что над Хогвартсом висит Черная Метка и, значит, кто-то убит…
Парадные дубовые двери открыты настежь, из них лился свет на подъездную дорожку и лужайку перед школой.
Медленно, неуверенно, на ступеньки крыльца выходили ученики и преподаватели в ночных халатах, нервно оглядываясь в поисках каких-либо признаков скрывшихся в ночи Пожирателей смерти. Но глаза Гарри были прикованы к земле у подножия самой высокой из башен замка. Ему казалось, что он различает лежащую там на траве темную фигуру, хотя, на деле, он находился еще слишком далеко от башни, чтобы увидеть что-то.
Пока он безмолвно глядел туда, где, как он думал, должно лежать тело Дамблдора, Гарри заметил, что уже многие идут в ту сторону.
— На что это все они смотрят? — поинтересовался Хагрид, когда он, Гарри и Клык, старавшийся держаться поближе к ногам хозяина, подошли к замку. — Что там лежит на траве? — резко спросил он, сворачивая к Астрономической башне, у подножия которой уже собралась небольшая толпа.
— Ты видишь, Гарри? Прям около башни? Под самой Меткой… ах, чтоб тебя… думаешь, кого-то сбросили…
Хагрид умолк, видимо, мысль, пришедшая ему в голову, была слишком ужасной, чтобы ее выговорить. Гарри шел сбоку от Хагрида, чувствуя боль и жжение в лице и в ногах, там, куда в последние полчаса ударяли самые разные заклятия. Он ощущал непонятную отрешенность, как будто от этой боли страдал кто-то другой, шагающий с ним рядом.
