— Эта тварь предложила своим дружкам-приятелям сожрать меня и Гарри! Угощайтесь, дескать! А теперь Хагрид ждет, что мы придем поплакать над ее кошмарной волосатой тушей!
— Мало того, — подхватила Гермиона, — он просит нас покинуть замок ночью, зная, что школа охраняется в миллион раз строже и если нас застукают, мы схлопочем большие неприятности.
— Раньше-то мы к нему ходили, — сказал Гарри.
— Но не по такому же поводу, — ответила Гермиона. — Мы рисковали, и сильно, чтобы выручить Хагрида, но, в конце-то концов, Арагог уже умер.
Если бы речь шла о его спасении…
— То я пошел бы туда с еще меньшей охотой, — решительно заявил Рон. — Ты не сталкивалась с ним, Гермиона. Поверь, мертвый он намного приятней живого.
Гарри снова взял записку вгляделся в покрывающие ее чернильные пятна. На пергамент явно градом сыпались слезы…
— Гарри, даже и не думай идти к нему, — сказала Гермиона. — Рисковать ради этого отсидкой в школе — полная бессмыслица.
Гарри вздохнул.
— Да знаю я, — сказал он. — Похоже, Хагриду придется хоронить Арагога без нас.
— Да, придется, — с облегчением сказала Гермиона. — Послушай, на зельеварении сегодня почти никого не будет, все же на испытания уйдут… Ты бы попробовал еще разок уломать Слизнорта.
— Думаешь, в пятьдесят седьмой раз мне улыбнется удача? — с горечью спросил Гарри.
— Удача! — вдруг выпалил Рон. — Вот оно, Гарри, запасись удачей!
— О чем ты?
— Да ведь у тебя есть зелье удачи!
— Рон, а точно! Ну точно же! — ошеломленно произнесла Гермиона.
Гарри уставился на друзей.
— «Феликс Фелицис»? — сказал он. — Ну, не знаю… Я приберегал его для…
— Это для чего же? — скептически поинтересовался Рон.
— Что может быть важнее этих воспоминаний, Гарри? — спросила Гермиона.
Гарри не ответил. В последнее время мысли о золотом флакончике раз за разом возникали на самом краешке его воображения. Неопределенные, смутные планы, в которых Джинни порывает с Дином, а Рон счастлив, что у сестры появился новый сердечный друг. Все это вызревало в глубинах его сознания, являясь Гарри лишь в сновидениях или в сумеречной зоне, лежащей между сном и пробуждением…
— Гарри? Ты еще здесь? — спросила Гермиона.
— Что? Да, конечно, — встряхнувшись, ответил он. — Ладно, если я не смогу разговорить сегодня Слизнорта, придется принять «Феликс Фелицис» и сделать еще одну попытку.
— Ну, значит, решено, — отрывисто произнесла Гермиона, встав и совершив грациозный пируэт. — Нацеленность… настойчивость… неспешность… — пробормотала она.
