— Господи, Богдан, да оденься ты уже!
— Зачем? В кои веки вечные ты так внимательно смотришь мне в лицо. Любо дорого. Придётся на работу также выходить.
Гад издевается и даже не пытается это скрыть. В идеале сделать нечто этакое, чтобы заткнуть этого самодовольного тирана, но я сегодняшняя — это прямая противоположность меня вчерашней.
— Ваше право, Богдан Анатольевич, но тогда вам придётся не сладко. Коллектив у нас, как вы знаете, преимущественно женский.
— Я не пользуюсь спросом. По этой части у меня Сабуров.
Нет, я, конечно, сейчас могу вставить пару комплиментов его технике и в принципе даже готова опровергнуть слухи о том, что Аренский в постели так себе, но …
Пусть эти знания останутся при мне. Чувствую, увидев вереницу желающих удостовериться в моих словах, меня это расстроит.
— Значит, Кирилл бабник, а ты нечто святоши в вашем тандеме.
— Нет. Я чудовище, — уже без тени улыбки поправляет меня Богдан и, едва я хочу возмутиться, меняет тему. — Тебе действительно пора.
Я вызову такси, так как есть небольшой риск, что Кир решит подождать тебя у дома.
Тайна. Ложь. Предательство. Коктейль, который я терпеть ненавижу, но в случае правды пострадаю не только я. Мой зам, конечно, расстроится, но больше это расстроит их дружбу с Богданом.
Аренский гад, но я ещё вчера приняла решение, что от меня он пинка не получит.
— Конечно, Богдан Анатольевич. Если не сложно, то закажите мне машину на ближайшее время.
— Хорошо. Собирайся, — и босс ушёл из гостиной.
Отпустила глаза в пол и сосредоточилась на поисках своей одежды. Нашла все, кроме чёртова бюстгальтера. Куда он мог запропаститься, ума не приложу.
— Готова?
Я вздрагиваю от неожиданности и холода мужского голоса.
Режет по нервам и где-то в душе, но я не собираюсь показывать всего этого ему.
— Почти, — поднимаюсь с коленей.
На мне штаны и его рубашка.
— Не могу найти бюстгальтер.
— Бывает.
Богдан берёт мою спортивку и подходит ко мне.
— Рубашку дарю. Одевайся.
Не хочу, но его взгляд подсказывает не сопротивляться.
Он методично застёгивает пуговицы сверху вниз, слегка задевая сначала соски, потом кожу живота, сбивая каждый раз моё дыхание.
Я же молчу, сцепив зубы.
Потом также неспешно заправляет километр лишней ткани в штаны, что будет смотреться как минимум смешно, при этом, кажется, успевает облапать и мои ягодицы, и бедра.
Сверху на плечи накидывает ветровку и наконец-то отходит.
— Там тепло. Можешь не застёгиваться.
