Не помешаю?
Лучезарная улыбка зама буквально озарила мой скромный кабинет.
— Доброе утро, Кирилл Олегович. Конечно, нет. Присаживайтесь, — невольно улыбаясь в ответ, пригласила мужчину. — Я готовилась на выход в зал совещаний.
— Тогда и присаживаться нет смысла. Я как раз зашёл за вами, чтобы вместе отправиться к боссу.
— О! — удивление выскочило из меня.
Если честно, то мне его ухаживания, конечно, приятны, но стать основным блюдом женских пересудов то ещё удовольствие.
— Я почти собралась — вот только папки с отчётами прихватить.
— Это обязательно. Отчёты босс любит.
На шутку Кирилла ответила лишь скромной улыбкой, решая соблюдать нейтралитет на высказывания о начальстве.
Прихватила три папки со стола и ещё парочку из шкафа, и я готова.
— Может, я помогу? — галантно предложил мой сопровождающий.
— Нет. Я сама.
Такой резкий ответ даже мне показался слишком странным.
— Они не тяжёлые, — добавила я, пытаясь смягчить отказ.
— Желание дамы — закон, — ослепляя своей «тридцать два с завязочками», зам первым шагнул в коридор.
Последовала за ним, не забывая при этом закрыть двери кабинета на замок. Мало ли…"
"Так как руки у меня были заняты документами, то Кирилл Олегович мило придерживал мой локоток. Спешащие нам навстречу дамы из отдела кадров, бодро поздоровавшись, зацепились взглядом за эту пикантную новость, а потом их убийственные очи пронизывали мою спину до тех пор, пока мы не скрылись за углом.
Перед тем как войти в зал для совещаний, а точнее, в соседнюю с кабинетом шефа комнату Сабуров меня отпустил, но сам оставался рядом.
Пришлось даже соседние места занять, поэтому теперь я сидела очень близко к главе стола.
Народ оперативно собрался, нас всего-то восемь человек, так что когда дверь, ведущая из логова директора, отворилась, то наступила зловещая тишина.
У меня от напряжения в горле пересохло, но идти сейчас к кулеру за водичкой просто акт самоубийства.
Аренский опустился в своё кресло, и сидящий слева от меня Кирилл тут же нагнулся к другу. Бросила короткий взгляд на парочку — Сабуров что-то шептал боссу на ухо, а Богдан Анатольевич смотрел на меня.
Холодно и изучающе. Я тут же опустила глаза на свои руки, сложенные поверх документов. Главное, теперь пальцы сильно не стиснуть, чтобы не выдать своего волнения.
Страшно было до колики в животе. В памяти крутились какие-то детали наших встреч, где я всегда выходила на полный ноль. А ещё тот звонок Аренского … ведь я так и не узнала, что он хотел тогда сказать.
