Кажется, вот оно счастье — лови! Кирилл — прекрасный и заботливый жених, готовый попытаться осчастливить тебя разведёнку, но … нет же…
Меня тянет не туда, меня тянет на святой грех … разрушить чужой брак, каким бы он ни был, увести чужого мужа и на этом пепелище построить новую жизнь.
Ужас, от которого не проснуться и не сбежать! Я стану как та, что когда-то сломала мою жизнь?!
Из пучины самокопания выдёргивает женский голос, оповещающий о начале посадки на наш рейс. Так что продолжаю свой позорный побег от реальности и взвешенных решений.
Мне нужно передохнуть. Подумать. Успокоиться. И выспаться.
Я плохо сплю со времён смерти мамы, и это становится хроническим и беспросветным наказанием.
Турция встречает нас палящим зноем, отличным сервисом, а самое главное, это практически единственное место, куда я вчера около шести вечера смогла найти горящую путёвку на двоих.
Отель расположен в первой линии, так что в первую очередь дочь тащит меня на море. У неё к воде особая любовь, ещё едва начала соображать, но её уже тянуло к изображениям водной стихии, а шум прибоя был лучшей колыбельной.
Номер у нас двухкомнатный, что для нас двоих девчонок многовато, но прелесть этого удобства я смогла оценить позднее вечером. Уложив утомленную эмоциями Эву спать, я комфортно расположилась в соседней комнате, не боясь потревожить детский сон.
Книги, лёгкий перекус, заказанный по телефону, и прекрасный пейзаж в огромных окнах был как раз тем, что доктор прописал.
Вот только сон всё не шёл. Ванна с успокаивающими аромамаслами, пара бокалов красного вина и три часа ночи, кажется, начинали давать свои плоды.
Головная боль утихала, мысли текли уже не так мучительно тяжело, поэтому я решаю лечь тут же на диване.
Во сне мелькают лица моих мучителей и укоризненный взгляд мамы как напоминание о моей никчёмности, что давит камнем на грудь. Я задыхаюсь, не желая больше спать, но проснуться не получается. А потом внезапный щелчок в тишине комнаты меня будит.
Резко сажусь на диване, быстро и тяжело дыша.
Открыть глаза не получается, так как веки горят и даже просто моргать больно. Будто меня действительно кто-то душил, а теперь никак надышаться не получается. В груди привычный ком боли и отчаяния, который я давлю силой мысли в глубины сознания.
Поэтому, когда меня, зависшую между сном и реальностью, обнимают чьи-то руки, я подпрыгиваю на месте, едва не закричав.
Этот горький парфюм и запах сигарет с ментолом я теперь узнаю из тысячи.
Богдан.
