Кажется, не только Славик пророк. Мои мысли тоже вот-вот сбудутся. Успеть бы вытащить Дарьку из всего того дерьма, в котором она оказалась из-за меня.
***— Сколько? — я смог произнести то самое слово, которого пытался избегать последние пару лет.
— Счет идет на часы. Удар значительно ухудшил ситуацию. Нужна операция, — профессор излагал сухо и по делу, без лишних медицинских словечек и формулировок.
— Гарантии? — это уже Славик.
Признаться, сам я ни хрена не ждал от Судьбы. Везунчиком я никогда не был. Можно сказать, Фортуна плевала на меня.
И не факт, что в этот раз что-то изменится. По большому счету, я записал себя в мертвецы уже давно, еще в день, когда Светлов поставил диагноз.
— Их нет. В случае успешного исхода — Матвей сможет самостоятельно передвигаться. Не исключено, что все функции организма будут работать слажено, как и прежде, — говорил доктор, а я смотрел в белоснежный потолок.
— А если не повезет, превращусь в овощ? — с сарказмом уточнил я.
— Я надеюсь только на положительный исход, — упрямо возразил профессор.
— Мы будем готовить тебя к операции, Матвей. Уже вечерним рейсом прилетит мой давний друг — нейрохирург. Моя команда готова. И завтра в полдень мы сможем начать…."
"— Мне нужны завтрашние сутки, Матвей Валерьевич, — сухо оборвал я врача. — Если не сдохну — послезавтра я весь ваш, доктор. А до тех пор — у меня есть дела поважнее.
— Важнее, чем твоя жизнь? — прищурился Светлов.
Я молчал. Смотрел на профессора. И точно знал, старик все видит, все понимает.
— Через сорок восемь часов мне уже будет некого оперировать, — сдался Светлов, тяжело вздыхая, прикрывая глаза рукой.
— Я мог бы вколоть тебе лошадиную дозу снотворного и оставить в палате под охраной. В конце концов, я твой единственный родственник.
— Седьмая вода на киселе, док, — хмыкнул я, не воспринимая слова Светлова в серьез.
— Я обещал твоим родителям присмотреть за тобой, Матвей, — доктор попытался надавить на болевые точки, но, судя по хмурому взгляду, Светлов прекрасно понимал, что влиять на меня не стоит.
— И я вам благодарен, Матвей Валерьевич, — пробормотал я, поднимая с кушетки. Ноги казались ватными. А боль в голове вышла на новый уровень, срослась со мной, и я уже почти не замечал ее. Пусть и мутило от резких движений.
— Матвей! — пробормотал врач, когда я уже собрался распахнуть дверь кабинета.
— Док, через сутки, честное слово, я приползу и лягу под нож, а пока у меня нет времени слушать нотации, — рвано произнес я, держась рукой за дверь.
