Подумала, что полуобморочное состояние, в котором пребывал Матвей, переросло в сон. Кажется, профессор говорил что-то про обследование. Возможно, Фуллеру стоит задуматься над советами доктора.
Я задумалась, размышляя над тем, что творится с Фуллером. Задумалась настолько, что не заметила момент, когда мужчина уже не спал, а просто лежал, придавливая меня к полу.
Признаться, я и за временем перестала следить, не знала, сколько минут прошло. Или часов?
Мои руки все еще массировали легкими движениями виски и затылок Мэта.
И мне казались мои действия чем-то запретным, неправильным.
Мой взгляд скользнул по ладони Фуллера, замершей на его животе. Почудилось вдруг, что его пальцы дрожат. Мне показалось это не самым лучшим признаком. И я осторожно пошевелилась.
Матвей рвано выдохнул. Провел рукой по лицу.
— Нужно кого-то позвать, — осторожно произнесла я.
— Пошла вон! — приглушенно рявкнул мужчина. А я вздрогнула.
Да я бы с радостью сбежала! Но как? Если он все еще прижимает меня к полу!
— Мог бы и поблагодарить! — пробормотала я, понимая, что играю с огнем.
Ведь это же Фуллер! Наглый, невоспитанный мужлан!
— Могла бы свалить нахрен! — выдохнул Мэт.
А я вдруг поняла: боли настолько дезориентируют мужчину, что он словно бездомная, раненая псина, рычит и бросается на всех, кого заметит в поле своего зрения. И если еще несколько дней назад я бы послушно умчалась, то в эту самую минуту, после долгого лежания на холодном полу, после того, как мне было страшно за него и капельку за себя, я уже не собиралась вот так легко сбегать.
В любом случае, как бы громко не орал Мэт, мне он точно ничего не сделает. Ведь он даже Гошу не прибил, когда тот кувыркался с неизвестной барышней в постели шефа.
— Мог бы и не выражаться! — в тон ему ответила я.
Мэт все еще неподвижно лежал, я — под ним. И мне вдруг подумалось, вот войдет кто-то, увидит нас. И ладно бы Мэт лежал на мне, придавливая к полу грудью. Ну и проделывал бы все свои пошлые дела. Нет же. Фуллер лежал на мне спиной. А я, скорее всего, смотрелась как дохлый таракан, пришибленный тапкой.
Словом, ситуация, несмотря на всю серьезность, казалась мне смешной. И я, скорее всего, на нервной почве, тихо хохотнула. А потом и вовсе, кусая губы, рассмеялась.
— Нихрена не смешно, — пробормотал Мэт. Он все еще прикрывал лицо ладонью. И все еще не собирался освобождать меня от веса собственного тела.
— Согласна, нихрена, — подтвердила я, но посмеиваться не перестала. Кажется, я превращаюсь в сумасшедшую.
