А Фуллер прищурился, глядя на Гошу.
— Молодец, девочка, — странный, непривычно мягкий голос меня испугал больше, чем стандартное рычание Фуллера. И пока я разбиралась, что бы это значило, Мэт уже схватил Гошу за шиворот и выволок парня из дома в гараж.
— Мэт, я все возмещу! — обещал Гоша, не сопротивляясь.
— Ты, охреневший щенок, баб трахаешь в моем доме?! — рокотал Фуллер.
— Больше не повториться! — обещал Гоша. — Да там в общем крыле все номера заняты. Только здесь свободно было.
А я догадалась, что Мэт не собирается калечить парня.
В противном случае устроил бы разборки, не сходя с места.
— Утром чтобы кровать была новая! Усек? — потребовал Фуллер, выпуская Гошу на свободу.
Девчонка заторопилась следом, бросая на обнаженный торс Мэта заинтересованные взгляды. А Гоша подмигнул мне и торопливо исчез с глаз разгневанного хозяина. Я же сокрушенно покачала головой. Идиот, что еще сказать.
— Паршивец мелкий, — пробормотал Мэт, проходя мимо меня. — Развел здесь бордель! Когда-нибудь я его утоплю на его же мойке.
Постаралась срастись со стеной, понадеялась, что мужчина не заметит меня, и я тихонько проскользну той же дорогой, что и Гоша с подругой.
Но нет, Мэт перехватил мое запястье и дернул настойчиво, но мягко в свою сторону.
— Кофе хочу. Башка трещит.
Все. Никаких просьб, пояснений, приказов.
Хочу и точка.
Глава 21
Крепкий кофе бодрил. И я задумалась, стоит ли его пить поздней ночью. Но судя по тому, что банда не собиралась расходиться, владения Фуллера еще не скоро погрузятся в тишину.
А значит, уснуть я не смогу, пока кругом стоит веселье.
Мэт подошел к окну и закрыл его, отсекая громкие звуки от тишины дома. Наверное, стены убежища Фуллера были отлично изолированы. Поскольку стоило прикрыть окно, как мне показалось, что я услышала даже звук собственного колотящегося сердца.
Матвей словно и не замечал моей растерянности. Щеголял по кухне без футболки, а потом и вовсе устроился напротив меня.
А я сделала еще глоток обжигающе-горячего напитка.
Я боялась взглянуть на мужчину. И ежесекундно задавалась вопросом, что я делаю здесь? Почему не ухожу? Почему продолжаю остро реагировать на каждое движение, каждый жест, каждый взгляд этого мужчины на меня?
Вопросов было слишком много. И все они оставались без ответа. Или же я, точно последняя трусиха, боялась ответить на них.
Тем временем Матвей дотянулся рукой до ближайшего шкафа и распахнул дверцу. В его руках оказалась небольшая коробка.
