А я заметила, что пальцы сжимают простыни в кулаки. Улыбнулась.
— Мне хочется, — призналась я тихонько, отбросив остатки скромности.
Тонкая ткань простыней едва не треснула под натиском крепких пальцев, а я смело справилась с ремнем. А потом и с бельем.
Мужское тело реагировало на каждое мое прикосновение. Я изучала крепкие мышцы моего мужчины, запоминая и наслаждаясь своей властью над ним.
Фуллер матерился, пусть сквозь зубы и вполголоса. Но я коварно улыбалась от каждого стона, служившего мне знаком того, что действую верно.
— Ты ведь не хочешь, чтобы Феликс примчался с проверкой? — коварно полюбопытствовала я, когда Мэт, в очередной раз, чуть громче пошептал ругательства.
— Нахрен! — пробормотал Мэт и надавил на мой затылок, подсказывая как поступить. А потом резко дернул мое тело на себя. И впился в мой рот своим.
Я поняла, что сама возбудилась, пока изучала моего Мэта. А когда Фуллер перевернул мне на спину и стремительным толчком погрузился в мое тело, не смогла сдержать протяжного стона удовольствия.
Или это не мой? Плевать!
Фуллер двигался, подчиняя мою волю своей власти. Целовал так, что кружилась голова, и замирало сердце, словно говорил, насколько я нужна ему. Насколько необходима.
Хотела ответить тем же. Но могла лишь крепко, не разжимая рук, держаться за его широкие плечи и всеми силами пыталась остаться на этой планете, а не сорваться в космос.
Не получилось. Все-таки моя душа воспарила в небеса. А Мэт шумно дышал в мое плечо, крепко обняв руками. Так я и уснула, убаюканная толчками сердца, сильного и до безумия любимого мною.
Глава 42
Из меня херовый романтик. Все эти сопли-слюни — не про меня.
А сейчас вдруг пожалел, что не знаю, как нужно поступать в подобных ситуациях, что говорить. Сгонять за цветами? Подарить что-нибудь?
Спросить бы у пацана….
Ага, попрусь среди ночи к Фелику с вопросом: Что делать, если девчонка вынула мои мозги и кусок ледяной глыбы из грудины, а взамен замешала адскую смесь из эмоций? Да все так и оставила.
Даже улыбнулся, прогнозируя ответ Исая.
Конечно, даст в морду.
Пацан итак терпит наши с Дариной отношения, скрепя зубами. И если совсем недавно я еще заморачивался по этому поводу. То теперь — окончательно плюнул на всех.
Это моя девчонка. И хрен кому отдам. Даже если сама решит уйти — не пущу. Моя она!
Чертыхнулся, когда понял, что слишком сильно сжал руки на ее теле.
Дарина пошевелилась во сне. А потом вновь затихла, устроив свою голову на моем плече."
"Кажется, девочка крепко уснула.
