Ее прекрасная двухкомнатная квартира, которую ей подарили родители. Ее дом, где все устроено так, как ей нравится. Дом, в котором ей всегда было комфортно и уютно. И в котором Марфа сейчас чувствовала себя чужой.
Словно уехав отсюда всего несколько месяцев назад… всего несколько месяцев назад, подумать только! — она отрезала себя от этого дома. А новым так и не обзавелась. И теперь застряла… словно в воздухе. Болтается без опоры.
«Называй вещи своими словами!» — строго сказала себе Марфа. — «Не в воздухе и не без опоры.
А болтаешься как дерьмо в проруби. Потому что ты это дерьмо и есть».
Марфа сердито шмыгнула носом и встала. Так, машинка достирала, надо белье развешать.
***Первыми из недр стиральной машины в ее руки попали домашние трикотажные брюки. Вискозные, на резиночке, удобные. Те самые, которые яростно стаскивал с нее Рома. Правда, она совершенно не помнит, как он это делал.
Марфа резко встряхнула штаны и повесила их на сушилку. Где-то там же и футболка, которую он снимал с нее. И трусы. Господи, она даже белье не может развесить спокойно, чтобы не вспоминать.
Не получалось не вспоминать.
Рома вчера звонил, но она отделалась от него тем, что уезжает к родителям. Он сказал, что перезвонит завтра. А завтра — это сегодня. Марфа достала из кармана телефон. Она сама несколько раз порывалась позвонить. Или написать. Но не Роме, нет.
Клаусу.
Она же не сказала ему ничего. Когда они уезжали из дома, его по-прежнему не было. Тогда она была благодарна такому стечению обстоятельств. Марфа попросту сбежала.
Сбежала с места преступления. С места прелюбодеяния.
Пре-лю-бо-де-я-ни-е.
Какое охуенное слово. Все объясняющее и расставляющее по своим местам. Что там про грех прелюбодейства у патриархов было? Не возжелай жены ближнего своего? Ну на чужих жен Марфа и не покушалась. А вот мужа своего предала.
Бросив это гиблое дело — белье развешивать — Марфа вернулась на диван. Снова достала из кармана штанов телефон. Ну, позвонишь ты Клаусу. Что ты ему скажешь? Прости, дорогой, это нечаянно вышло? Или — прости, дорогой, я люблю этого человека, а за тебя замуж вышла, чтобы избавиться от чувств к нему? Или просто — прости?
Тебе станет легче от этого? Ты готова услышать, что он скажет в ответ? Нет, поняла, Марфа, не готова.
Слишком страшно. Оказывается, она трусиха. Оказывается, она может бояться. Только в тридцать лет поняла это.
Но она все-таки набрала два слова в мессенджере.
Прости, пожалуйста.
И смотрела на эти слова. Вот сообщение доставлено.
