Поэтому когда плебейский трибун Марк Лоллий Паликан (из Пицена) созвал специальное народное собрание во Фламиниевом цирке на Марсовом поле, все сенаторы, которые отвернулись от Помпея и Красса, наконец-то поняли, что происходит. Помпей и Красс собирались вывести себя из-под возможного обвинения в измене, вернув все полномочия трибунату и тем самым заставив благодарных народных трибунов узаконить их неприкосновенность, и таким образом уйти от ответа!
Многие в Риме хотели восстановления власти трибунов. Большинство – потому, что плебейский трибунат был уважаемым институтом, существовавшим в полном согласии с mos maiorum.
И совсем немногие – потому, что скучали по бурной политической жизни и гудению толпы на Нижнем форуме, как было в прежние дни, когда какой-нибудь воинствующий демагог доводил плебс до кулаков и бывшие гладиаторы, нанятые в телохранители и охранники, разнимали дерущихся. Поэтому собрание Лоллия Паликана, широко разрекламированное как созванное обсудить восстановление прав плебейского трибуната, должно было привлечь толпы народа.
А когда узнали, что скандальные кандидаты Помпей и Красс намерены выступать в поддержку Паликана, энтузиазм достиг высот, небывалых с тех пор, как Сулла превратил Плебейское собрание в довольно скучный мужской клуб.
Обычно в цирке Фламиния проводились не самые популярные игры, поскольку он едва вмещал пятьдесят тысяч зрителей. Но в день собрания, созванного Паликаном, все места были заняты. Пришедшие – все, кроме тех, кому посчастливилось находиться в двухстах футах от выступавших, – примирились с тем, что не услышат ни слова.
Большинство выстроившихся по берегу Тибра явились только для того, чтобы потом сказать своим внукам: «Я был там в тот день, когда два кандидата в консулы, герои войны, обещали восстановить права плебейского трибуната». Потому что они это сделают! Они восстановят былое!
Паликан открыл собрание вдохновенной речью, стремясь обеспечить как можно больше голосов для Помпея и Красса на курульных выборах.
Те, кто расположился близко, занимали достаточно высокое положение и имели большое влияние на выборщиков. Присутствовали все девять коллег Паликана, и все говорили в поддержку Помпея и Красса. Затем под громкие аплодисменты появился Красс. И говорил он тоже под аплодисменты. Это была серия интересных дивертисментов перед главным представлением. И вот – он, Помпей Великий! Одетый в сверкающие золотые доспехи, яркий, как солнце, великолепный.
