Сулла глубоко вздохнул, крепко зажмурился:
– Если бы я мог плакать!
– Я рада, что ты не можешь, дорогой друг, – мягко проговорила она.
– Тогда ты плакала обо мне.
– Да. Но сейчас не буду. Это было бы трауром по исчезнувшему отражению, уплывшему по течению реки. А ты – здесь. И я рада этому.
Наконец он встал, старый, усталый человек:
– Вина?
– Да, пожалуйста.
Он налил вино, как заметила Аврелия, из двух разных бутылок.
– Тебе не понравится та моча, которую мне приходится теперь пить. Такую же сухую и кислую, как я сам.
– Я и сама совершенно сухая и кислая, но не буду настаивать на том, чтобы попробовать твое пойло, если ты не рекомендуешь. – Она взяла протянутую ей простую чашу и с благодарностью отпила. – Благодарю, вкусное. Мы провели целый день в поисках Квинта Педия.
– О чем думает твой муж, заставляя тебя выполнять его работу? Он опять в отъезде? – осведомился Сулла, опустившись на стул с заметным облегчением.
Блестящие глаза Аврелии вдруг стали стеклянными.
– Я уже два года как вдова, Луций Корнелий.
Он удивился:"
"– Гай Юлий мертв? Он же был совершенно здоров. И к тому же молод! Убит в сражении?
– Нет. Он просто умер – внезапно.
– А я вот на тысячу лет старше Гая Юлия, но все еще цепляюсь за жизнь, – с горечью произнес Сулла.
– Ты – октябрьский конь, а он – простой солдат. Он был мне хорошим мужем. Я никогда не считала его человеком, которому следует цепляться за жизнь, – сказала Аврелия.
– Наверное, он и не цеплялся. Под моей властью в Риме ему было бы несладко. Я думаю, он последовал бы за Карбоном.
– Он был сторонником Цинны из-за Гая Мария. Но Карбон? Не знаю. – Аврелия заговорила о другом. Она уже привыкла к его новому облику, сменившему прекрасный лик Аполлона. – Твоя жена здорова, Луций Корнелий?
– Была здорова, когда я последний раз слышал о ней. Она все еще в Афинах. В прошлом году родила мне двойняшек, мальчика и девочку. – Сулла хихикнул. – Она боится, что они вырастут похожими на их дядю Свина.
– О бедняжки! Хорошо иметь детей. Ты когда-нибудь вспоминаешь о других своих двойняшках – о тех мальчиках, которых тебе родила твоя германская жена? Теперь они совсем взрослые.
– Молодые херуски! Добывают скальпы и заживо сжигают римлян в плетеных клетках.
Все будет хорошо. Он успокоился. Казалось, его уже не мучило ее присутствие. Аврелия придумывала для Луция Корнелия Суллы множество судеб, но в фантазиях она никогда не допускала, что он утратит свою особую, неповторимую привлекательность. И все же это тот самый Сулла.
