Склоненные плечи напряглись и поднялись, словно желая защититься от страшного удара, а стилос и дощечки отлетели к краю стола. Он повернулся к ней спиной и замер.
Она сделала несколько шагов вперед:
– Луций Корнелий?
Молчание. Но глаза ее уже стали привыкать к мраку. Она разглядела шапку волос, явно не принадлежавших Луцию Корнелию Сулле. Маленькие ярко-рыжие завитушки, довольно смешные.
Он конвульсивно содрогнулся и повернулся к ней. Она сразу поняла, что это был Луций Корнелий Сулла, но только потому, что незнакомый человек смотрел на нее его глазами.
Ошибиться она не могла.
«Боги, как же посмела я так поступить с ним? Но я не знала! Если бы я знала, никакие силы не затащили бы меня сюда. Какое у меня сейчас лицо? Что он видит на моем лице?»
– О Луций Корнелий, как я рада тебя видеть! – воскликнула Аврелия вполне естественным тоном.
Она быстро подошла к столу и поцеловала обе щеки, покрытые шрамами. Потом села рядом с ним на складной стул, сжала коленями свои ладони, заглянула ему в глаза и стала ждать.
– Я не предполагал когда-нибудь снова увидеть тебя, Аврелия, – сказал Сулла, не отводя от нее взгляда. – Ты не могла подождать, пока я приду в Рим? Ты нарушила наш обычный ритуал. Не ожидал этого.
– Кажется, путь до Рима непрост для тебя. Тебя сдерживает армия. А возможно, я почувствовала, что впервые ты не придешь навестить меня. Но нет, дорогой Луций Корнелий, я здесь не поэтому. Я здесь потому, что заблудилась.
– Заблудилась?
– Да. Я ищу Квинта Педия. Моя глупая дочь не хочет ехать в Рим, а Квинт Педий – ее второй муж, которого ты не знаешь, – не желает, чтобы она находилась между двумя укрепленными лагерями.
«Получилось очень непринужденно и убедительно, – подумала она. – Он должен поверить».
Но это же был Сулла! Поэтому он сказал:
– А ты шокирована, да?
Она не пыталась уйти от ответа:
– В некотором смысле – да. В основном волосы. Я так думаю, что свои ты потерял.
– Вместе с зубами. – Он показал десны, оскалившись, как обезьяна.
– Ну что ж, все мы их теряем, если живем достаточно долго.
– Сейчас ты не захотела бы, чтобы я тебя поцеловал так, как поцеловал несколько лет назад, да?
Аврелия склонила голову набок и улыбнулась:
– Я и тогда не хотела, чтобы ты меня целовал, хотя мне это и понравилось. Слишком сильное ощущение для меня, столь ценящей покой. Как же ты меня возненавидел!
– А чего ты ждала? Ты отвергла меня. А я не люблю, когда женщины меня отвергают.
– Я помню об этом!
– Я помню тот виноград.
– Я тоже.
