Родосцы считают, что себе Цезарь взял очень мало, и кажется, это общее мнение. Один из его вольноотпущенников сказал, что Цезарю нравятся деньги, как и любому другому, но он слишком умен, чтобы ценить их выше своей политической карьеры. И сообщил мне с хитрой улыбкой, что Цезаря не удастся привлечь к суду за вымогательство. Еще живя на пиратской базе в ожидании выкупа, этот человек поклялся пиратам, что он распнет их. Будет трудно доказать, что он хоть что-то присвоил из пиратских трофеев, Марк Юний.
Юнк осушил глаза, высморкался.
– Я не могу доказать, что он взял что-то в Никомедии или где-нибудь еще в Вифинии. Но он взял! Должен был взять! В свое время я знавал добродетельных людей, но могу поклясться, он – не из их числа, Помпей. Слишком самоуверен, чтобы быть добродетельным. И слишком высокомерен. Он ведет себя так, словно ему принадлежит весь мир!
– По словам вожака пиратов, который считал Цезаря очень странным, он вел себя именно так.
Словно ему принадлежит весь мир. В то время как на самом деле был пленником. Ходил повсюду, всех оскорблял, и при этом с большим чувством юмора! С него потребовали выкуп в двадцать талантов, так это привело его в ярость! Он сказал, что стоит не меньше пятидесяти, и заставил их назначить эту цену!
– Так вот почему он назвал пятьдесят талантов! Я заметил это и раньше, но был слишком зол на него, чтобы поймать его на этом, а потом забыл.
– Юнк покачал головой. – Это, вероятно, объясняет все, Помпей. Этот человек сумасшедший! Пятьдесят талантов – это сумма выкупа за цензора. Да, я думаю, он сумасшедший.
– Или он хотел припугнуть Ксанф и Патару, чтобы они скорее собрали деньги, – сказал Помпей.
– Нет! Он сумасшедший, а сумасшествие проявляется в большом самомнении. И он всегда был таким. – Лицо Юнка стало злым. – Но его мотивы здесь ни при чем.
Все, что я хочу, – заставить его заплатить за то, что он сделал! Не верю! Два миллиона сестерциев!
Если Цезарь и ощущал возрастающую враждебность, которую провоцировали его поступки, он искусно скрывал это. Когда его корабль наконец встал на якорь у Родоса, он заплатил капитану, добавив щедрую награду, нанял удобный, но не претенциозный дом в окрестностях города и приступил к занятиям с великим Аполлонием Молоном.
