Ему никогда не приходилось брать в плен таких, как этот! Такой самоуверенный, такой бесстрашный, такой надменный! И все же таилось что-то в этом красивом лице, что Полигону не нравилось. Может быть, огонек в глазах? Или Гай Юлий Цезарь попросту смеется над ним? Но зачем насмехаться таким способом – предлагая заплатить сумму вдвое больше обычной? Он говорил это вполне серьезно. Должно быть, он на самом деле серьезен! Но… Несомненно, в глазах его плясал огонек!
– Хорошо, господин, пусть будет пятьдесят талантов серебром! – сказал Полигон тоже с огоньком в глазах.
– Вот это уже лучше, – молвил Цезарь и отвернулся.
Три дня спустя, не встретив ни родосского, ни других флотов, патрулирующих безлюдные моря, свиту Цезаря высадили на берег напротив Патары. Полигон плыл на своей галере. Цезарь больше его не видел. Но пират пришел проследить, как пересаживают сопровождавших Цезаря людей в лодку.
– Если хочешь, ты можешь оставить их при себе, а послать только одного, – сказал вожак пиратов.
– Одного достаточно, чтобы собрать выкуп.
– Один – это неприлично для человека моего положения, – холодно возразил Цезарь. – Я оставлю себе троих: моего личного слугу Деметрия и двух писарей. Если мне придется долго ждать, мне потребуется кто-нибудь, кто будет переписывать мои стихи. Возможно, я напишу пьесу. Комедию! Да, у меня будет масса материала для комедии. А может быть, даже для фарса!"
"– Кто возглавляет твоих людей?
– Мой вольноотпущенник, Гай Юлий Бургунд.
– Этот гигант? Что за человек! В качестве раба он стоил бы состояние.
– В свое время так и было. Ему нужен будет его нисейский конь, – продолжал Цезарь, – и другим тоже необходимы лошади. Пусть выглядят сообразно своему положению. Я настаиваю на этом.
– Ты можешь настаивать на чем угодно. Лошади хорошие. Я их оставлю себе.
– Ты не сделаешь этого! – резко оборвал его Цезарь. – Ты получаешь пятьдесят талантов выкупа, поэтому отдашь лошадей. Двупалого я оставлю себе – если только твои дороги не мощены.
Двупалый не подкован, поэтому не приспособлен для перемещения по мощеным дорогам.
– Это уже слишком! – поразился Полигон.
– Выведи лошадей на берег, Полигон, – приказал Цезарь.
Лошадей вывели на берег. Бургунд очень переживал, что оставляет Цезаря почти одного у этих негодяев, но знал, что спорить бесполезно. Ему поручили собрать выкуп.
Они плыли в Восточную Ликию вдоль пустынного берега.
