Что касается тебя, благодари богов, что ты не лишился состояния!
Некоторое время всех занимала сенсация несостоявшегося слушания. Она имела несколько последствий. Во-первых, коллегия плебейских трибунов того года осталась в анналах как самая позорная. Во-вторых, в Македонию стали направлять ответственных – но не воинственных – наместников. Гней Сициний больше не говорил на Форуме о восстановлении прав плебейского трибуната. Слава Цезаря как адвоката стремительно выросла. Гай Антоний Гибрида на несколько лет покинул Рим и не показывался в тех местах, где часто бывали римляне.
Он совершил небольшое путешествие на остров Кефалления в Ионическом море, где оказался единственным цивилизованным человеком (если таковым можно было его назвать) во всем регионе. Он обнаружил там несколько невероятно древних захоронений, полных сокровищ: изящно оправленные и инкрустированные кинжалы, маски из чистого золота, кувшины из электра, кубки из горного хрусталя, кучи драгоценностей – стоимостью больше двух тысяч талантов.
Достаточно, чтобы обеспечить себе консульство, когда он вернется в Рим, даже если ему придется покупать каждый голос.
Следующий год прошел для Цезаря спокойно. Он оставался в Риме и с успехом выступал в судах. В тот год Цицерона не было в городе. Его выбрали квестором, и по жребию ему достался Лилибей в Западной Сицилии, где он служил у наместника Секста Педуцея. Поскольку должность квестора открыла Цицерону путь в сенат, он с удовольствием покинул Рим и с головой ушел в работу, связанную в основном с заготовкой хлеба.
Год был неурожайный, но консулы решили эту проблему. Они закупили огромные количества зерна, запасы которого имелись на Сицилии, и продали его дешево в Риме, согласно lex frumentaria."
"Как большинство образованных людей, Цицерон обожал писать и получать письма. К тридцати одному году у него завелось большое количество корреспондентов. Именно на этот период приходится пик его эпистолярного творчества.
Наладился постоянный поток писем между Цицероном и Титом Помпонием Аттиком. Благодаря Аттику долгое одиночество в островном Лилибее было скрашено сплетнями обо всем и всех в Риме.
Перед самым отъездом Цицерона с Сицилии он получил очередное пространное послание от Аттика.
Ожидаемых продовольственных бунтов так и не было – только потому, что Риму повезло с консулами. Я поговорил с братом Гая Котты, Марком, которого выбрали консулом на следующий год.
