Центр армии Помпея Серторий также взял на себя.
С самого начала все шло для Сертория замечательно. На закате Помпея унесли с раной в бедре, оставленной зазубренным копьем. Прекрасный белый конь остался на поле боя, убитый тем же копьем. Несмотря на героические попытки молодого Авла Габиния продолжить бой, правый фланг без руководства Помпея стал отступать.
К сожалению, у Перперны дела с Афранием обстояли не так хорошо. Афраний пробил брешь в рядах противника и вышел к лагерю Перперны. Серторий был вынужден лично прийти на помощь Перперне и выбить Афрания из лагеря, но понес при этом тяжелые потери.
Наступила темнота, взошла полная луна. Бой продолжался при лунном свете и пламени факелов. Вздымалась пыль. Серторий решил, что он не прекратит боя, пока не добьется достаточного перевеса, чтобы утром победить.
Таким образом, когда военные действия прекратились, у Сертория имелись все основания с надеждой ждать следующего рассвета.
– Я повешу этого парня на дереве и оставлю его птицам, – сказал он, оскалившись.
Затем со вздохом, полным отчаяния, добавил:
– Думаю, Диана не вернулась?
Нет, Диана не вернулась.
Как только стало достаточно светло, сражение возобновилось. Помпей командовал, лежа на носилках, которые держали на высоте плеч самые высокие солдаты. Перестроенная за ночь, его армия сплотилась. Ей явно был отдан приказ свести потери к минимуму, зря не рисковать, – именно таких противников Серторий презирал больше всего.
Но как только солнце взошло, на поле битвы возникло свежее лицо со свежей армией: Квинт Цецилий Метелл Пий явился с запада, пройдя сквозь людей Перперны так, словно тех не существовало.
Второй раз за сутки лагерь Перперны пал. Метелл Пий двигался к лагерю Сертория. Время настало.
Когда Серторий и Перперна дали сигнал к быстрому отходу, все слышали, как Серторий неутешно сетовал:
– Если бы этот проклятый Старикашка не пришел, я бы пинками гнал Юнца всю дорогу до Рима!"
"Отступление закончилось в предгорьях к западу от Сетабиса. Здесь порядок был восстановлен, когда Серторий, игнорируя Перперну, подсчитал свои потери – примерно четыре тысячи человек – и распределил людей (как раз большей частью людей Перперны) в свои когорты, которые нуждались в пополнении.
Перперна хотел предъявить официальный протест и громко жаловался на то, что Серторий намеренно принижает его, но одного взгляда на строгое лицо с покалеченной глазницей оказалось достаточно, чтобы оставить это намерение. По крайней мере, на время.
