– Из-за него вспыхнул пожар – пусть он и платит за новый Большой храм!
Тонкий юридический ум Гортензия был не согласен с этим. Гортензий нахмурился:
– Лучше, чтобы никто тебя не слышал! Фламин Юпитера не может нести ответственность за пожар, если не обвинен официально в суде, как любой другой жрец. Сулла не объяснил, почему молодой человек убежал из Рима, но в проскрипционный список он не попал. И обвинения против него выдвинуто не было.
– Он племянник Суллы со стороны жены!
– Вот именно, мой дорогой Квинт.
– О, шурин, какое нам дело до всего этого? Бывают моменты, когда я хочу собрать все свои деньги, продать поместья и уехать в Киренаику.
– Нам есть до этого дело по праву рождения, – возразил Гортензий.
Два дня спустя новые и прежние сенаторы собрались, чтобы послушать Суллу, который объявил, что решил отменить выборы цензоров, по крайней мере на некоторое время. Способ, которым он намерен реорганизовать государственную финансовую систему, объяснил Сулла, сделает необязательным заключение контрактов, а перепись граждан не будет осуществляться как минимум еще декаду.
– Потом вы сможете пересмотреть вопрос, – важно сказал диктатор. – Я не собираюсь вовсе ликвидировать институт цензорства.
Но он собирался кое-что сделать для своего сословия – патрициев.
– За века, прошедшие со времен первого восстания плебеев, – сказал Сулла, – сословие патрициев потеряло влияние. Единственное преимущество у патриция над плебеем в эти дни заключается в том, что он может занимать некоторые религиозные должности, недоступные для плебеев.
Я считаю это недостойным mos maiorum. Человек, рожденный патрицием, ведет свой род с доцарского периода истории Рима. Его семья служила Риму более пятисот лет. В свете этого я считаю справедливым, что патриции должны иметь особую привилегию – может быть, небольшую, но исключительную. Поэтому я собираюсь разрешить патрициям занимать курульные должности – претора и консула – на два года раньше плебеев.
– Это, конечно, означает, что Сулла печется о своем сословии, – сказал плебей Марк Юний Брут своей жене Сервилии, патрицианке.
"
"В эти опасные дни муж Сервилии стал более разговорчивым. С тех пор как пришла весть, что его отец умер, покинув Лилибей в результате военных действий Помпея, любимчика Суллы, Брут жил в постоянном страхе. Будет ли внесен в список старик Брут? Будет ли он сам осужден? Как сын осужденного, он не имел права ничего наследовать и мог потерять все. А попади он в список, то потеряет и жизнь.
