Поскольку фламинат предусматривает служение божеству обоих супругов, законность ее положения так же важна, как и твоего. Ты обязан с ней развестись.
– Я не сделаю этого, – сказал Цезарь, вдруг нашедший выход из затруднительного положения.
– Ты сделаешь все, что я тебе прикажу, мальчик.
– Я не сделаю ничего, чего не должен делать.
Сморщенные губы медленно втянулись.
– Я – диктатор, – ровным голосом сказал Сулла. – Ты разведешься с женой.
– Я отказываюсь, – ответил Цезарь.
– Я могу заставить тебя сделать это, если потребуется.
– Как? – презрительно спросил Цезарь. – Ритуал diffarreatio требует моего полного согласия и сотрудничества.
Пора сломать хребет этому несносному мальчишке! Сулла показал Цезарю когтистое чудовище, которое жило в нем и которому впору выть на луну. Но при внезапном проявлении этого чудовища Сулла понял, почему глаза Цезаря так знакомы ему. Они были похожи на его собственные! Глядят на него равнодушно-холодным, пристальным взглядом змеи. И чудовище уползло внутрь. Впервые в жизни Сулла не нашел способа подчинить своей воле другого человека.
Гнев, который должен был бы овладеть им, не приходил. Вынужденный смотреть на самого себя в лице кого-то другого, Луций Корнелий Сулла оказался бессилен.
Здесь можно действовать только убеждением."
"– Я поклялся восстановить надлежащие этические нормы mos maiorum в религии, – сказал Сулла. – Рим будет чтить своих богов и заботиться о них так, как он это делал на заре Республики. Юпитер Всеблагой Всесильный недоволен.
Тобой или, точнее, твоей женой. Ты – его особый жрец, и твоя жена – неотделимая часть твоего служения. Ты должен расстаться со своей женой и взять другую. Ты должен развестись с дочерью Цинны, неримлянкой.
– Нет, – сказал Цезарь.
– Тогда мне придется найти другое решение.
– Могу предложить одно, – тут же сказал Цезарь. – Пусть Юпитер Всесильный сам разведется со мной. Аннулируй мой фламинат.
– Я мог бы это сделать как диктатор, если бы не вовлек жрецов. Я связан их решением.
– В таком случае получается, – спокойно сказал Цезарь, – что мы зашли в тупик, да?
– Нет.
Есть еще один выход.
– Убить меня.
– Именно.
– И кровь фламина Юпитера будет на твоих руках, Сулла.
– Нет, если тебя убьет кто-то другой. Я не согласен с греческой метафорой, Гай Юлий Цезарь. И наши римские боги тоже. Вину нельзя переложить на другого.
Цезарь обдумал его слова.
– Похоже, ты прав. Если ты прикажешь убить меня кому-то другому, вина падет на того человека.
