Сулла резко обернулся, зло посмотрел на жреца Юпитера:
– Ты нисколько меня не боишься, да?
Цезарь улыбнулся – такой похожей улыбкой! – улыбкой, которой радуются и сердце, и ум.
– Я, бывало, прятался в фальшивом потолке над нашей столовой и подглядывал, как ты разговариваешь с Аврелией. Времена изменились, изменились и обстоятельства. Но трудно бояться того, кого ты внезапно полюбил, когда узнал, что он не любовник твоей матери.
Эти слова вызвали такой взрыв хохота, что у Суллы снова появились слезы в глазах.
– Вот уж правда! Не был.
Однажды я попытался, но она оказалась мудрее меня. У твоей матери мужской ум. Я не приношу счастья женщинам. Никогда не приносил. – Блеклые беспокойные глаза смотрели на Цезаря сверху вниз. – Ты тоже не принесешь счастья женщинам, хотя их будет очень много.
– Почему ты позвал меня, если не нуждаешься в моих советах?
– Чтобы положить конец нечестию. Говорят, ты родился в тот же самый день, когда сгорел храм Юпитера.
– Да.
– И как ты это понимаешь?
– Как хороший знак.
– К сожалению, коллегия понтификов и коллегия авгуров не согласны с тобой, юный Цезарь. Недавно они обсуждали тебя и твое служение и пришли к выводу, что имеет место некое нарушение традиций, которое и стало причиной разрушения храма Великого Бога.
Радость озарила лицо Цезаря.
– О, как я рад услышать то, что ты сейчас сказал!
– А что я сказал?
– Что я больше не фламин Юпитера.
– Я не говорил этого.
– Ты сказал! Ты сказал!
– Ты меня не так понял, мальчик. Ты определенно фламин Юпитера.
Пятнадцать жрецов и пятнадцать авгуров пришли к такому выводу без тени сомнений.
Радость померкла.
– Лучше бы я был солдатом, – угрюмо проговорил Цезарь. – Я больше подхожу для этого.
– Кем бы ты хотел быть, не имеет значения. Значение имеет то, кем ты являешься. И кем является твоя жена.
Цезарь нахмурился, пытливо посмотрел на Суллу:
– Ты уже второй раз упомянул мою жену.
– Ты должен развестись с ней, – прямо сказал Сулла.
– Развестись с ней? Не могу!
– Почему?
– Мы поженились по обряду confarreatio.
– Существует такая вещь, как diffarreatio.
– Но почему я должен с ней разводиться?
– Потому что она – дочь Цинны. Оказывается, в мои законы относительно проскрибированных лиц и членов их семей вкралась небольшая неточность, касающаяся гражданского статуса несовершеннолетних детей. Жрецы и авгуры решили, что здесь вступает в силу lex Minicia. Это означает, что твоя жена – не римлянка и не патрицианка. Поэтому она не может быть фламиникой.
