– За классный день, – подняла я ответный тост и сделала вид, что пригубила шампанского.
Пусть у Ника даже мысли не возникнет о том, что меня можно подозревать в наличии беременности. Сейчас я вывернусь наизнанку, засуну свою горечь куда подальше и стану блефовать так, что за мной выстроится очередь из любителей покера. Только так можно сохранить себя в относительной целостности, а следовательно уберечь и ребёнка.
– Лизунь… я вижу, что ты расстроена. И знаешь, когда мы… в общем, когда я был с Надин, у меня ёкнуло внутри.
Вроде как я тебе изменяю.
Он растянул губы в улыбке, я отзеркалила это выражение, вложив в ответную гримасу, наверняка исказившую черты моего лица, весь артистизм, на который была способна.
– Это не измена. Повторюсь – у нас же есть договорённости.
И, по правде, они не были оформлены во что-то конкретное. Мы не сели в своё время и не обсудили, как всё будет происходить, если у меня появится мужчина, а Никита всё же добьётся Надин. Что и в какой последовательности должно случиться пунктом свода правил не стало.
Но я наивно полагала, что сначала мы садимся и искренне друг другу во всём признаёмся, а уже потом вступаем в новые отношения.
Ошибалась.
– Лиз… – начал Мечников, но тут же повёл носом.
– Чёрт! – вскричала я и, вскочив из-за стола, бросилась к духовке.
Пока мы разговаривали о тех вещах, которые меня убивали, форель тоже погибала смертью храбрых.
– Ну, не так уж и плохо, – проговорил Никита, когда я вытащила форму с рыбой и, бросив её поверх плиты и лишь чудом не разбив стеклокерамику, всмотрелась в подгоревшее блюдо.
– Не так уж и плохо? – вопросила убитым тоном. – Не так уж и плохо? – повторила, и вдруг плотина, за которой я старалась тщательно скрывать слёзы, прорвалась и по щекам моим потекли настоящие водопады.
Я разрыдалась и бросилась в ванную под обескураженным взглядом мужа. Заперлась там, села на бортик и стала размазывать горькую влагу по щекам.
Только я была виновата в том, что позволила себе влюбиться в фиктивного супруга.
Только я!
Я. Я! Я!
– Лиз! Ну ты чего? С рыбой ничего не случилось! Я сейчас переложу её в другую форму, уберу пригарины и посыплю сыром…
Мечников вещал мне свои ноу-хау, а я ревела и ревела… Какая, к чёрту, форель, когда у меня вся жизнь рухнула?
– Я сейчас приду… извини, – икнув, проговорила в ответ.
Поднявшись с бортика, умылась. Нос уже припух, а глаза, в которых блестели слёзы, покраснели.
