— С Бела Лугаши в главной роли?
— Наверное…
— И где такие кинопоказы устраивают?
— Ну эта… — начал я импровизировать. — Я когда в педе учился, сокурсник, у меня был африканский принц Бхава, видак привез, вот он и крутил нам фильмы с этим, с Лугаши…
— А видак — это что?
— Видеомагнитофон.
— Слыхала… — вздохнула Тигра, — но видеть не приходилось… Я, знаешь, люблю классическое кино… Особенно — немое и черно-белое…
М-да, похоже наши с ней вкусы тоже не совпадают. Из прихожей донесся сдержанный топот.
— Ну вот, — удовлетворенно сказала математичка.
— Я же говорила. Папа точен, как часы!.. Еще немного и нас позовут к столу.
Я был всецело — за! Даже сквозь плотно прикрытую дверь просачивались запахи, от которых я истекал слюной. И в самом деле, вскоре в дверь постучали и голос Глафиры Семеновны позвал: «Молодежь, мыть руки и к столу!». Хозяйка комнаты поднялась. Я — тоже. Мы прошли в ванную, вымыли руки и направились в гостиную, где был накрыт стол. Уж не знаю — в мою ли честь, или в этой семейке так заведено? Впрочем, этот вопрос вылетел у меня из головы, едва я миновал дверной проем.
Еще бы. Ведь в большой, ярко освещенной комнате у стола сидел… Павел Павлович Разуваев!
— Проходите, Александр Сергеевич! — радушно воскликнул он. — Садитесь!
— Добрый вечер, Пал Палыч! — пробормотал я, все еще не придя в себя от изумления.
Вот так сюрприз! Тигра-то, оказывается, директорская дочка! Вот почему она позволяет себе приходить в школу в… гм… не в каноническом облике советской учительницы.
Другую бы Шапокляк с потрохами сожрала. Странно только, что неформалка Разуваева дружит с безупречно правильной старшей пионерской вожатой Егоровой. Впрочем, откуда мне знать? Может Симочка только в школе вся такая плакатная, а потом переодевается и на тусовку с местными хиппарями и панками, курит «Мальборо» и гоняет на мотоцикле «Ява». Тогда все сходится. Представил Симу в таком образе, и сердце чаще забилось. Интересные у меня фантазии."
"Впрочем, когда хозяйка дома открыла крышку фарфоровой супницы и я вдохнул пар, над ней поднявшийся, то всякие посторонние мысли вылетели у меня из головы.
Это была солянка. Великолепно сваренная, с кусочками разного мяса и разрезанными пополам оливками. Я выхлебал тарелку и не отказался от добавки. За солянкой последовало жаркое в горшочках — со свининой и картошкой. И, о чудо, приготовленное именно так, как я люблю! Именно — я, а не Александр Сергеевич Данилов.
На третье оказался чай с тортом. Тоже — домашним.
