Учителям редко удавалось до него достучаться, хотя тупым его назвать никак нельзя.
Жил он там, где наш Приречный район смыкался с Центральным. Иными словами — во вполне фешенебельной части города. Когда мы вышли из машины, то мне сразу стало понятно, что родители Журкина принадлежат если не к элите, то, по крайней мере, к зажиточной прослойке горожан. Двор оказался закрытым, как и мой, сторож отказался пропускать неизвестный ему автомобиль. Я спорить не стал. Все равно, скоро поеду к гостинице «Металлург».
Веня провел меня к подъезду, и мы поднялись с ним на третий этаж.
Дверь нам открыла элегантная дама в шелковом китайском халате — золотом с разноцветными драконами — и сигаретой, воткнутой в длинный мундштук. Стуча каблуками босоножек, она проводила меня в гостиную. Здесь была роскошная мягкая мебель, настенные бра, тяжелые шторы, импортный телевизор. Признаться, в Литейске я такого еще не видел, даже — в доме «автомобильного бога».
— Журкина! — представилась женщина и протянула руку — не для пожатия.
— Данилов! — ответил я, но целовать тыльную сторону ее ладони не стал, пожал слегка.
— Вы что-то хотели мне сообщить, товарищ Данилов? — спросила она, усаживаясь в кресло и кивком предлагая мне сесть напротив.
Полы халата при этом распахнулись, обнажив гладкие колени. Журкина выложила ногу на ногу, многозначительно выпустила в мою сторону голубую струйку дыма. Да она меня клеит? Я невольно оглянулся на входную дверь, не видит ли этого Венька? Заметив мое движение, Журкина накинула на голое колено полу халата.
Так-то лучше. Может, пацан знает, что за его мамашей такое водится, потому и замыкается в себе? Не удивительно!
— Я лишь хотел посмотреть в каких условиях живет мой ученик, — ответил я.
— Как видите, у нас прекрасные условия, — откликнулась собеседница. — Хотите посмотреть другие комнаты?..
В ее словах мне послышался скрытый намек.
— Нет, спасибо! — сказал я. — Я и так все, что нужно, вижу. Если позволите, я задам пару вопросов.
— Выпьете? — спросила она.
— Капельку."
"Она встала, прошла к встроенному в стенку бару, достала бутылку с импортной этикеткой, взяла из серванта напротив пару стаканов, перенесла все это на хрустальный столик, плеснула чуть выше донышка и протянула один из стаканов мне.
Себе Журкина набуровила почти с горкой и сразу отхлебнула. Потом вернулась в свое кресло, сказала:
— Спрашивайте!
Я чуть пригубил напиток. По вкусу — это был шерри.
— Вы знаете в каком классе учится ваш сын?
— Ну конечно! — кивнула она.
