— Чем обязан?
Однако со своего кресла не поднялся и руки не протянул. Цену себе знает. Учтем.
— Я, Данилов, тренер вашего сына, — сказал я.
— Это я помню, — кивнул товарищ Окошкин. — Что-то случилось?"
"— Нет, но я у меня к вам предложение.
— Какое?
— Мы решили устроить в школе номер двадцать два спортивные соревнования, в рамках подготовки к общегородской спартакиаде студентов и школьников, и сформировали две команды. Обе нуждаются в спортивной форме. Форму это берутся изготовить комсомольцы швейной фабрики, но, сами понимаете, нужны средства.
— Понимаю, к чему вы клоните, — тем же ровным тоном произнес гендиректор. — Вы хотите, чтобы наше предприятие оказало вашей школе шефскую помощь?
— Совершенно верно, товарищ Окошкин.
— Ясно, но почему только вашей школе? Насколько я знаю, дети сотрудников нашего комбината учатся во всех школах города. Кроме того, на балансе у нас находится десять детских садов и яслей.
— Это означает отказ? — жестко сказал я.
— Вовсе нет! — сказал тот. — Я лишь уточняю диспозицию.
Спорт — дело хорошее. У нас есть свой спортивно-оздоровительный комплекс, но согласен, в нем занимаются в основном взрослые. Странно только, что вы один обратились ко мне за помощью.
— Ничего странного, наша школа весьма серьезно относится к будущей спартакиаде.
— Я вас понял… Ну что ж, пусть ваше руководство свяжется с нашим парткомом и комитетом комсомола, думаю, наша молодежь и коммунисты будут не прочь поработать несколько дополнительных смен, чтобы заработать средства для оказания шефской помощи.
— Спасибо! Я передам.
— Как там мой Евлампий? Хорошо занимается у вас в секции?..
— Старается, — почти не соврал я.
— Замечательно!.. — обрадовался Даниил Евлампиевич. — И еще вопрос?.. Кто этот молчаливый молодой человек?..
— Мой ученик. Подающий надежды самбист. Один из тех, которому нужна современная спортивная форма.
— Понимаю. Вы его взяли, чтобы он мог уложить меня на обе лопатки, — попытался пошутить гендиректор.
— А он может, — ответил я без тени улыбки.
— Хотите попробовать?
— Нет, спасибо! Верю на слово.
— Тогда до свидания!
— Всего доброго!
Так и не приблизившись к нему ближе пяти метров и не присев, мы с Витькой покинули кабинет товарища Окошкина. Кивнув его красавице-секретарше, я вывел ученика за пределы приемной и выдохнул с облегчением.
— По-моему, это вы его… На обе лопатки, — хмыкнул Доронин.
На выходе вахтер вернул мне удостоверение, и мы вышли наружу. На нас сразу же набросился морозный ветер.
