И мы разошлись. Я подозвал Машуню, она взяла меня под локоток и мы не торопясь двинулись к площади Дзержинского.
— Ну и о чем ты говорил с этой предательницей? — спросила Вершкова.
— Это государственная тайна, — ответил я.
Машуня насупилась. Мы вышли на площадь Дзержинского. Я поднял руку. И уже знакомое такси остановилось перед нами. Я усадил Вершкову на заднее сиденье, а сам сел впереди.
— Куда едем? — осведомился Игорек.
— Шеф, давай в «Прагу».
Он кивнул и погнал тачку в объезд клумбы, посреди которой высился памятник основателю ЧК.
Улучив минутку, я вытащил из кармана диктофон и положил его в бардачок. При этом Сергиевскому не сказал ни слова. Незачем Машу посвящать в ненужные ей подробности. По проспекту Карла Маркса мы доехали до Калининского и подрулили к ресторану «Прага». Я сунул водиле трояк — по счетчику плюс чаевые — он кивнул и вдруг сказал:
— Слушайте, ребятки, у меня в «Праге» свояк официантом трудится. Пойдемте, я ему замолвлю словечко, чтобы отыскал вам местечко нормальное!
И при этом хохотнул.
Мы выгрузились из машины и «таксист» повел нас к ресторану. Швейцар пропустил всю нашу троицу беспрепятственно. И пока я помогал своей спутнице раздеться в гардеробе, Сергиевский успел шмыгнуть в обеденный зал, называемый «Ореховым» и притащил оттуда парня, примерно моих лет, в смокинге, с галстуком-бабочкой. Официант тут же повел Вершкову к столику, а я сделал вид, что замешкался.
— Королева согласилась раздобыть деньги, — сказал я Игорьку, открывая бумажник и показывая, что хочу ему пятерку дать за услуги.
— Встречу назначила завтра в ноль-ноль часов на развалинах храма в переулке Николая Островского. Однако, думаю, никаких денег она не принесет, скорее всего попытается взять на «гоп-стоп». Все подробности разговора на диктофоне.
— Понятно, — кивнул гэбэшник. — Пока отдыхай. Вечером Ольга Михайловна даст дальнейшие инструкции.
И он ушел. Я направился к столику. Машуня сидела, уткнувшись в меню. А официант стоял у нее над душой. Я уселся напротив подруги и лениво произнес:
— Слушай, шеф, принеси нам что-нибудь вкусненькое, на свой выбор… Ну и пивка фирменного.
Отняв у Вершковой меню, парень удалился.
— Сейчас поедим по-человечески, — сказал я.
Машуня хмуро кивнула.
— Да что с тобой? — вскинул я бровь.
— Мне непонятны все эти игры, — пробурчала она.
— Ты о чем?
— Ну ладно, комитет государственной безопасности, но ты-то здесь при чем?
— Как всякий советский человек, я обязан помогать органам.
