А по дороге в каком-нибудь киоске купим билеты в театр.
И мы побежали к ближайшей станции метро. Через пятнадцать минут мы уже стояли возле ворот Пушкинского музея. Здесь же рядом обнаружился и киоск с театральными билетами. На особо дефицитные спектакли, конечно, попасть нереально. На менее дефицитные взять можно, но на числа, в которые нас с Вершковой в Москве уже не будет. Оставалось лишь купить билеты на мало кому нужные постановки. В общем, мы взяли два билета на сегодняшний спектакль «Миллион за улыбку», который ставился в Театре имени Моссовета.
Киоскерша сказала, что спектакль хороший, хоть и идет уже двадцать лет кряду.
Машуня была просто счастлива. Все-таки она обыкновенная советская девушка из провинции — начитанная и восторженная. Такой же мне поначалу казалась Серафима, но та оказалась манипуляторшей и самовлюбленной стервой. За Вершковой я покуда ничего подобного не замечал. Если только она не гениальная актриса, умеющая виртуозно притворяться. Мы вошли в фойе музея. Купили билеты, спустились в гардеробную, сдали верхнюю одежку.
Пока Маша прихорашивалась у огромного зеркала, я разглядывал других посетительниц.
Наконец, прихорашивания были завершены и мы поднялись по огромной мраморной лестнице туда, куда указывала надпись «НАЧАЛО ОСМОТРА». И осмотр начался. В моей памяти еще свежи были воспоминания о нашем с Вершковой походе по Третьяковке. И теперь меня ожидало тоже самое. И все-таки я постарался расслабиться, и чтобы получить удовольствие, принялся разглядывать пышные тела античных богинь, которых художники явно рисовали с натуры.
Кто им обычно позировал? Вряд ли — жены. Нет, ну жены, конечно, тоже, но чаще всего живописцы приглашали каких-нибудь служанок, уличных торговок, проституток, с которыми, по завершению сеанса, можно было и развлечься."
"Та-ак, что-то переборщил я со своим воздержанием, скоро уже ни о чем другом и думать не смогу. Ладно, осталось два дня в Москве и сутки с небольшим в поезде. И я опять окажусь в Литейске, практически уже родном, а там Илга, которая встретит меня, как положено соскучившейся жене.
Накормит, напоит и баиньки уложит… Нет, так не пойдет. Надо думать о чем-нибудь другом. О том, что неплохо бы и перекусить. Я посмотрел на циферблат наручной «Славы». Ну да, не удивительно, что мне есть захотелось — уже три часа дня. Столица здорово жрет время.
Часа через два пытка художественными ценностями завершилась. Я голодный и немного злой, наконец-то, вытащил свою спутницу на улицу.
