Тем более, что хозяин не собирался с нами чаи распивать. Вышел из комнаты и вскоре вернулся с большой, туго набитой черной кожаной сумкой.
— Это хорошо, Маша, что вы захватили с собой молодого человека, — сказал он с фальшивой улыбкой, которая мне хорошо была знакома. — Сумка тяжеленькая. Гостинцы старому другу, то, сё…
Он передал сумку мне. По моим меркам, она была не особо в тягость, но Машуня замаялась бы ее таскать.
— Я позвоню Антипычу, — продолжал мой будущий бывший тесть, — сообщу, что передал гостинцы вам Маша и…
Майор вопросительно на меня посмотрел.
— Данилов, Александр Сергеевич, — отрекомендовался я.
— И товарищу Данилову.
— Хорошо, товарищ Арабов! — в тон ему ответила Вершкова.
И мы с ней покинули квартиру. Забавно. Я и не подозревал, что могу встретиться лицом к лицу со своими будущими бывшими родственниками.
Вод ведь какая штука! Никаких особых чувств я не испытал. С первых же дней нашей, совместной с Лизкой жизнью, меня тошнило от ее семейства. Я сразу просек, что кроме моих заработков им ничего от меня не надо.
И дочь свою они вырастили точно такой же. Еле-еле я от нее избавился. Вот уж точно, о чем стоило бы предупредить самого себя, так от этого, чтобы не велся на рожицу, сильно отрихтованную визажистами и телеса, подбитые аэробикой.
Когда мы вышли на улицу, само собой возник вопрос, куда двигать дальше? Не стоило таскаться с сумкой с «гостинцами» по городу. А вдруг менты решат проверить, что там? Зачем лишний риск? Я должен доставить этот груз в Литейск.
Ведь это наверняка важная улика. Самое надежное место — квартира другого майора — Телегиной! Благо и живет она неподалеку. Об этом я и сообщил своей спутнице. Она не возражала. Похоже, Машуне и самой не слишком хотелось держать при себе этот баул, набитый, хрен знает чем.
Петляя по переулкам, мы добрались до дома, где я сегодня не ночевал. Помня, что через проходную просто так не пройдешь, я попросил Вершкову подождать снаружи. В будке снова сидел парень, которого я видел вчера утром, и он пропустил меня без вопросов.
Я бегом дотащил свою ношу до квартиры Оли, открыл дверь, поставил сумку рядом с тумбочкой для обуви и вышел. Через пару минут я уже снова был с Машуней, которая топталась у проходной.
— Ну что, куда пойдем? — спросил я.
— Я хочу в Пушкинский, а вечером — в театр!
— Пушкинский — это что?
— Музей изобразительных искусств имени Пушкина.
— А-а, этот тот, что на Кропоткинской! — сообразил я. — Давай, сходим.
