В детстве меня это всегда удивляло, если мы с родителями уже в вагоне, то почему поезд еще стоит? И неприятие этого пустого ожидания, оказывается, еще живет во мне. За дверью купе, которую я лишь притворил, слышались шаги и голоса других пассажиров, ищущих свои места. Наверняка, все они принадлежат прослойке «лучших людей» города. Не всякий советский человек мог позволить себе полочку в двухместном купе.
— Провожающие выйдите из вагона! — заголосила проводница, пробегая по коридорчику. — Через пять минут поезд отправляется!
Ну наконец-то! Мне уже есть захотелось.
Когда садишься в поезд, почему-то всегда хочется жрать, необъяснимая штука, но работает всегда безотказно. Однако прежде нужно переодеться в дорожное платье. Это сто лет назад господа ездили в поездах в костюмах и галстуках, а дамы — в пышных платьях, специально для путешествий на поезде шитых. В советское время все стало проще и демократичнее. Вот только надо выставить Машу в коридорчик. Во избежание эксцессов. Да и ей тоже нужно дать время переодеться.
Я уже было поднялся, чтобы сказать ей об этом, как в дверь постучали.
— Войдите! — крикнул я.
Дверь сдвинулась и в купе сунула симпатичную мордочку проводница.
— Я извиняюсь, граждане, — пропищала она. — Там в пятом купе дамочка скандалит, не хочет с незнакомым мужчиной вдвоем ехать… Может — поменяетесь?
Я посмотрел на попутчицу, но та отчаянно замотала головой.
— Спасибо, товарищ проводник, — сказал я. — Мы в командировку едем и должны работать с важными документами, а между купе бегать неудобно, мы для этого как раз и брали этот вагон.
— Ну-ну, работайте, — пробурчала проводница и пропала.
— Чаю принесите! — крикнул я ей вслед, пока не успела задвинуться дверца.
Поезд дернулся и перрон за окном пополз назад, постепенно набирая ход. Я поднялся.
— Ты пока переодевайся, — сказал я Вершковой и вышел из купе, плотно прикрыв дверь.
В окно с этой стороны вагона были видны переплетающиеся нити рельс. На соседних путях стояли грузовые вагоны. Слепящие пятна прожекторов затмевали ночное небо, которое, впрочем, все равно было затянуто тучами.
Состав потихоньку набирал скорость, колеса все бодрее перестукивались на стыках. Я стоял и слышал, как проводница уговаривает истеричную пассажирку остаться наедине с незнакомцем. Видать, никто не захотел меняться. Дамочка грозилась, что будет жаловаться в министерство путей сообщения и требовала немедленно вызвать начальника поезда. Голос истерички показался мне подозрительно знакомым.
