Возле открытой двери одного из кабинетов стояла дама в розовой кофточке — та самая, пухлогубая, которая на пару с биологичкой конвоировала меня на торжественной линейке. Фрекен Бок, то бишь…
— Вы никуда не торопитесь? — спросила она тоном девицы из «Брильянтовой руки».
Цигель, цигель, ай лю-лю…
— Вообще-то не очень, — промямлил я.
— Тогда прошу вас зайти.
И она поманила меня в класс. Судя по пробиркам на столе и таблице Менделеева, что висела рядом с доской — это был кабинет химии. За партами никого не было.
Следовательно, у химички тоже было «окно».
— Мы с вами еще не познакомились, — продолжала она, протягивая наманикюренную руку с золотым обручальным кольцом на безымянном пальце. — Екатерина Семеновна!
— Данилов! — отрекомендовался я, пожимая ее чуть влажные пальчики.
— Помогите мне, — выдохнула она, маня в сторону другой открытой двери, в проеме которой виднелись полки, заставленные химической посудой. — Здесь требуется мужская сила.
Похоже, эта окольцованная милфа меня откровенно клеила.
Не то чтобы у меня были весомые аргументы против адюльтера на работе, но и в прежней жизни я предпочитал не связываться с замужними, если минусы преобладали над плюсами. Для оценки рисков, которые могут проистечь из интимной связи с Фрекен Бок, у меня не хватало данных. Впрочем, инициативы она не проявила. И моя мужская сила ей потребовалась для того, чтобы открыть прикипевшую крышку банки с какой-то химической дрянью. На этом мы и расстались.
Теперь я рванул к Пионерской, уже напрямую, благо до него оставалось шагов двадцать, не более.
Протянул руку к двери, дернул. Заперто. Хотел было развернуться и уйти, как вдруг из-за тонкой филенки послышался слабый голос, который произнес:
— Григорий Емельяныч, пустите!.. Что вы себе позволяете? Я на помощь позову!
Глава 7"
"Помощь уже пришла. Я не стал долго раздумывать. Рванул дверь на себя. Запор оказался хлипким, особенно — для тренированных мышц Шурика Данилова. Когда я ворвался в Пионерскую, там уже было вполне все пристойно.
Военрук недоуменно взирал на дверь (я не я, и хата не моя), а старшая пионервожатая стояла на максимальном от него расстоянии, под большим портретом Ленина, поправляя юбку и хмуро одергивая белую блузку. Не знаю, может быть они оба надеялись, что я сделаю вид, будто ничего не замечаю, однако — не на того напали.
— Григорий Емельяныч, — проговорил я, обращаясь к донжуану местного разлива. — Мне бы вас на пару слов.
