— У меня нет сейчас…
— Тебя чё, давно в толчок не макали? — осведомлялся его мучитель. — Щас исправим…
— Не надо, Сенька, пожалста!..
— Не Сенька, а Арсений Кириллыч…
— Арсений… Кир… лыч… Не надо!
— Отставить! — гаркнул я, рванув на себя дверцу кабинки.
Рыжий — а это был, конечно же, он — попытался проскользнуть между мною и стенкой кабинки, но я успел схватить его за веснушчатое ухо.
— Пусти, гад! — взвыл он.
— Тебя сразу к директору, — уточнил я, — или сначала в толчок макнуть?.
.
Сидоров на мгновенье притих, но потом пригрозил:
— Я бате скажу… Он тебя… он тебя…
— Ага… Старшине Сидорову будет очень интересно узнать, что его сынуля занимается вымогательством, — сказал я, вытаскивая его за ухо из кабины. — Пойдешь по малолетке, а там, на зоне, когда всплывет, что твой папаша мент…
Аргумент подействовал. Рыжий притих. В этот момент на волю вырвался конопатый пацаненок, тот самый, который извещал меня о заболевших и прочих отсутствующих, а теперь подвергался нападкам Сидорова.
Он намылился было слинять, но я его тормознул:
— Абрикосов! Вернись!
Он нехотя обернулся.
— А теперь расскажи, что тут у вас происходит?
Конопатый испуганно помотал головой.
— Ты этого не бойся, — сказал я. — Он хоть и сын милиционера, а законов не знает… Он ведь у тебя деньги вымогал?..
Абрикосов нехотя кивнул.
— Так это чистая уголовка… Для начала мы его поставим на учет в детскую комнату милиции… Что, Сидоров, обрадуется ли папаша такому повороту твоей судьбы?.
.
В это время прозвенел звонок. Конопатый с чистой совестью покинул место экзекуции. А рыжего я слегка попридержал.
— Слушай сюда, Сеня…. Нравится тебе или нет, но я буду с тобой и твоими дружками еще долго. Я вас всех срисовал в спортзале… Абрикосова оставишь в покое. Узнаю о других твоих делишках — пеняй на себя!
И я отпустил его. Он кинулся к двери, но на ходу обернулся и, сияя малиновым ухом, крикнул:
— Ничё, мы с тобой еще посчитаемся!
— Свисток нормальный принеси! — крикнул я ему вслед.
Сделав свои дела, я вышел из сортира и продолжил путь. Неплохо я здесь устроился! Второй день в прошлом, а уже приобрел не менее трех врагов… Военрука Гришу, Шапокляк и еще этого, рыжего, ментовского сынка… А ну как папаша к нему присоединится⁈. И опять я не добрался до Пионерской без помех.
— Александр Сергеевич! — окликнул меня грудной женский голос.
Я обернулся.
