Отключили сразу, но при этом не убили и даже не нанесли слишком уж тяжкого вреда здоровью. Для обычных уличных хулиганов слишком высокий класс работы… Нет, тут наверняка действовал профессионал… Вот только в чем заключался смысл этой акции?..
У меня родились две версии — первая изощренная месть рогоносца Сильвы, вторая — это действовали те, у кого Кеша взял диски на реализацию… Взял-то он, а ОБХСС изъяла их из моей комнаты… Решили наказать?.. Но какой смысл наказания, если наказанный и не догадывается об этом?.. Могли бы сказать, а потом всласть отметелить, чтобы впредь не кидал серьезных людей… А может они боялись меня?.
. Ведь в городе я слыву каратистом… Что ж, похоже на правду… Как бы то ни было, я чувствовал, что на вчерашнем нападении история не закончилась.
В палату заглянула давешняя нянечка.
— Тут к тебе опять девка какая-то, — сообщила она. — Пущать?
Глава 3
— Какая еще девка? — удивился я.
— Тебе виднее… — пробурчала нянечка. — Так пущать?
— Пущайте! — кивнул я.
Кто бы это мог быть? Если — «девка», значит, еще молодая, не Пелагея Ивановна, не Аграфена Юльевна.
Кроме Илги, которая уже была, это может быть и Тигра и Женя Красильникова и Маша со швейной фабрики и даже — Маринка… Дверь палаты открылась и вошла… Симочка! Вот уж не ждал… Она была в халатике, как и прочие посетители, с авоськой, набитой какими-то свертками. Глядя на меня округлившимися глазками, Егорова просеменила к моей койке и… Вдруг разрыдалась.
Цена ее слезам мне известна, но сердце у меня не камень, поэтому, поднявшись с койки, я погладил ее по голове.
— Ну, чего ты?.. — спросил я. — Как видишь — жив я, и даже не слишком ранен.
— Я такая дура, — пробормотала она. — Прости меня, пожалуйста, Саня…
— Давно простил, — сказал я. — С чего ты вдруг вспомнила?.. Тебе больше нравился наш военрук, ну так это нормально… Каждый выбирает по себе…
— Да я не об этом… — отмахнулась посетительница. — Я — за вчерашнее…
— То есть⁈ — опешил я. — Это ты меня ударила⁈
— Не-е-ет, — прохныкала она, — не я-я-я…
— Ну тогда причем тут ты⁈
Серафима Терентьевна вынула из дамской сумочки носовой платок, вытерла слезы, высморкалась и проговорила:
— Это все Славка, мой жених… Он жутко ревнивый… Ну и подговорил дружков, чтобы они… Ну проучили тебя…
— То есть, у этого твоего Славки кишка тонка, поговорить со мною по-мужски, так он дружков подослал?.
.
— Он не знал, что они тебя ударят по голове…"
"— Слушай, Егорова… — устало проговорил я. — Шла бы ты отсюда…
— Я сейчас уйду, — пообещала та.
