Я осторожно отодвинулась, но, вскинув голову, поняла, что Доминик уже не спит.
— Доброе утро, — мягко улыбнулся он.
— Доброе, — буркнула я, мысленно радуясь тому, что он спит в рубашке и пижамных брюках.
Вид Доминика в постели рядом со мной и так дезориентирует, а если бы он был ещё и полуобнажён, точно бы лишал меня адекватности на всё утро. В конце концов, я не врала об оценке его привлекательности для себя. Его образ ассоциировался не только с проблемами, но и со страстью, удовольствием, нежностью.
Утро тоже прошло почти обыденно.
Кормление, умывание сына, наведение красоты, появление деликатной, но проницательной Абелии, завтрак с Домиником, пока она занимается малышом. Потом мой бывший отправился общаться с императором Вилдбэрном. Они обсуждали какие-то торговые соглашения. Доминик решил, раз примчался из Тринаты в Кириус, то займётся и делами. А ещё, мне кажется, он давал нам всем время свыкнуться с изменениями в наших жизнях.
Я уж точно полностью успокоилась. Отец, Анет и Ланцелот отправляются со мной, по Виолет ещё идут переговоры, но Доминик не высказывается против.
Максим познакомился со своим отцом и общается с такими же демонами, как и он. Чуть подрастёт, и с помощью ментального дара Доминик научит его ставить блоки от чужих эмоций.
А я облегчила душу, рассказав о деталях прошлого и извинившись за побег. Наш с Домиником конфликт исчерпан. Новых пока не намечается. Напрягала, а точнее, волновала только неопределённость наших отношений. Кто мы теперь друг для друга? Я вроде как должна ему служить, но пока занимаюсь только сыном.
Он ночует у меня, проводит со мной время. Но для него возобновление отношений со мной означает шанс на ещё одного ребёнка. Вдруг его чувства действительно перегорели, и сейчас им движет холодный расчёт? Он заявлял об ином, но Доминик прав, слова могут быть лживыми, я сама постоянно врала и недоговаривала. Но если чувства остались, что он планирует? Оставит при себе любовницей по договору и будет делать детей? Предложит брак, на этот раз настоящий? Последнее вызывало отклик.
Потому что сама я как раз совершенно не остыла к Доминику. И хотела бы, чтобы Максим рос в полной семье. Но не фальшивой для видимости, а настоящей, любящей.
— Ты рассказываешь мне о работе, переговорах, что случилось в этот год. Но почти не говоришь о том, что было с тобой, — отметила я вечером, когда Доминик присоединился к моей прогулке с сыном и Ланцелотом.
— Не очень хочу вспоминать, — он перехватил ручку коляски, чтобы самому её везти.
