Если попробуешь его забрать…
— Что ты сделаешь? — мрачно уточнил он.
— Прокляну, Доминик. Для материнского проклятия даже не нужна магия.
— Угрожаешь, — усмехнулся он, перехватывая Макса удобнее, и прижал его к груди. — Значит, и мне можно. Я долго размышлял, что сделаю с тобой, когда найду. Сначала даже тосковал. Потом пришла ненависть. А сейчас нет ничего. Я готов оставить тебе жизнь в благодарность за сына.
— Если я откажусь от него? Ни за что на свете!
— Ты не в том положении, чтобы ставить мне условия, — сердито прищурился он.
— Угрожаешь мне проклятием? Я могу убить тебя за миг. Не успеешь даже испугаться.
— Может, я уже наложила его на сына, чтобы защитить его? — безбожно врала, но надеялась, что это не так заметно.
— Ты не меняешься, — зло рассмеялся он. — Всё такая же изворотливая лживая тварь.
Я судорожно сглотнула, ощутив болезненный укол в груди. Глупо было рассчитывать, что Доминик сохранил хоть капельку тёплых чувств ко мне. Почему же тогда сразу не убил? К чему эти разговоры? Предложение о помиловании? Действительно не уверен, что я не припрятала проклятье в рукаве? Или есть что-то ещё?
— Я готова на всё ради сына, — прямо посмотрела в его колючие глаза.
— Разве ты не так же?
— Что ты можешь ему дать? Фальшивую личность? Жизнь под чужим именем во лжи о его происхождении? Так ты любишь сына? — каждое его слово мучительно хлёстко поддевало сомнения, что постоянно одолевали меня. — Он демон, вряд ли ты знала, но появление рогов в таком юном возрасте говорит о силе его ментального дара.
Как ты собиралась помочь ему справиться со своими способностями? Ты не в состоянии даже заглушить свои эмоции, чтобы успокоить его плач. Ты можешь дать ему существование, я дам ему жизнь. Он — будущий император Тринаты, достойный член дома Грамон, что поколениями оберегает жителей страны. А ты предлагаешь ему жизнь сына лавочницы.
— Зато вдали от интриг, — на моих губах расцвела кривая улыбка. — Я, знаешь ли, тоже дочь короля, представитель древнего ведьмовского рода, пассивная портальщица.
И как это меня защитило? Я стала пешкой в чужой игре. И второй год живу в страхе смерти. Ты прав, я многого не могу дать сыну, зато я люблю его и не дам никому в обиду. Даже тебе.
— Я заберу его, — твёрдо заявил Доминик. — Его место в Тринате, рядом со мной.
— А я, значит, должна либо отдать его, либо умереть? — иронично усмехнулась.
— Судя по всему, наш конфликт неразрешим для тебя, — равнодушно пожал он плечами, отступив от меня на шаг.
