Вскоре Леджер подвёл меня к забитому банками стеллажу и коснулся известных только ему камней кладки. Стена отъехала, открывая тайный проход. Мужчина вошёл первым, я скользнула следом за ним. Дальше шли в разгоняемой только светом единственного огонька темноте по длинному коридору. Судя по отсутствию плесени и паутин, его как-то очищали бытовыми заклинаниями. Но здесь всё равно было жутко. Особенно это ощущение усилилось, когда Леджер заговорил.
— Какие планы, Виолет? — осведомился он со злым смешком. — Найдёшь другого мужика, чтобы вытрепать нервы и ему?
— Пожалуй, больше никаких мужчин, — открестилась я.
"
"— Достаточно повеселилась с Домиником? — я решила промолчать, а Леджер продолжил. — Надеюсь, как только ты исчезнешь, он излечится, придёт в себя. Найдёт нормальную женщину.
— Я тоже, — прошептала, хотя нутро обожгло кипучей ревностью.
— Если, конечно, ты не вернёшься…
Леджер развернулся и стремительно приблизился. Котёнок с книгами вылетели из моих рук. Дыхание спёрло от удара о стену.
Сильная рука стиснула горло. Огонёк завис над нашими головами, тенями играя на искажённом злобой лице Леджера.
— Знаешь, что не даёт мне покоя?
— Что? — просипела я.
— Мы одни, ты беззащитна, и я могу сделать с тобой всё, что захочу, — мрачно ухмыльнулся он.
— Хочешь меня убить?
Я так вымоталась морально, мысленно похоронила отца, что мне было почти всё равно. И желание защититься порождало лишь понимание, что нужно спасти ребёнка.
— Это тоже, — его взгляд скользнул в зону моего декольте.
Да он маньяк, планирует со смаком расчленить, а не просто придушить? — Зачем ты это сделала? Ради веселья? Или чтобы рассорить меня с Домиником?
— Что сделала? — несмотря на ситуацию, я растерялась.
— Внесла в проклятие условие вожделения к тебе.
— Чего?!
Глава 16
/Валери де Лакруа/
— Ты хорошо играешь, — хмыкнул он.
— Я не играю. То есть ты хочешь… Фу! — я прикрыла грудь рукой и попыталась запахнуть плащ. — Что ты придумал? Чтобы ты… и я?! Нет! Ни за что на свете!
Леджер мрачнел всё больше, а за шоком ко мне начало приходить и осознание.
Он хочет меня, значит, влюблён? Об этом ведь говорил Доминик в своих обвинениях, но я решила, что он имеет в виду слухи.
— Что у тебя с головой?! Мы же только и делаем, что ругаемся! Я не скрываю своей неприязни, ты своей. Мы чуть ли не дерёмся!
— Вот именно. Тогда зачем ты это сделала?
— Я ничего не дала, Леджер. Это всё, не знаю, психосоматика.
— Что?! — рявкнул он.
— У тебя в голове.
