От этого жеста в груди всё сжалось.
— Это мой ребёнок…
— Он вырастет достойным демоном, что сможет ему дать лживая ведьма?
Она вся сжалась от хлёсткости слов, но снова выпрямилась, глядя в мои глаза упрямо:
— Потом ты меня отпустишь?
— Ты — моя слабость, Виолет, — усмехнулся горько, проведя большим пальцем от её скулы к подбородку. Злился, ненавидел, но по-прежнему хотел её. — Но я не могу тебе доверять, поэтому спрячу так надёжно, насколько возможно. И никогда не отпущу. Но и держать рядом не буду.
Ты меня предала.
— Значит, связь установилась? — мне не удалось разобрать тона её слов.
— Ты рада? — я приподнял её лицо за подбородок."
"— Я люблю тебя, Доминик, но лучше бы мы никогда не встретились, — заявила она зло и тут же задохнулась вместе со мной.
Почудилось, её слова пронзили сердца обоих насквозь, разорвав в кровавые ошмётки. Грудь сдавило от невозможности вздохнуть. Пальцы обожгло горячими слезами Виолет. Смотреть на неё стало невыносимо больно. Я отпустил её, сделал неловкий шаг назад.
Показалось, и это расстояние причиняет боль. Растирая солёную влагу между пальцев, я на негнущихся ногах направился к смежной двери.
— Жди здесь, тебя заберёт Матео.
Поймав её слабый кивок, я перешёл в свою спальню. Безвольно добрался до прохода в соседнюю комнату. Пламя обожгло нутро. Кулак с яростью налетел на стену. Кожа на костяшках пальцев лопнула. Боль пронзила сознание, и я окунулся в неё с мучительным облегчением. Она намного легче и проще того ледяного урагана, что творится в душе и пытается потушить мой огонь.
Пламя взвилось к самому потолку, налетая на защиту, обугливая ткань на стенах и лепнину. А я продолжал бездумно обрушивать удар за ударом на несчастную стену, пока совершенно не обессилел и не опустился на пол. Пальцы обхватили голову, впились ногтями в плоть. Боль больше не спасала, её стало слишком много.
«Лучше бы мы никогда не встретились» — прогремели в мыслях слова Виолет.
Она права, это было бы лучше всего.
Не встречаться, не знать её, не желать, не влюбляться, не впускать в душу ту, что прислана, чтобы предать. Я ведь понимал, насколько это опасно, но всё равно поддавался, тянулся к ней, формируя между нами незримую связь. Которую уже не разорвать. Она моя слабость, моё бремя, моя смерть. Непокорное пламя, что сожжёт меня, не оставив даже пепла. Я сам напитал его достаточной силой.
— Доминик? — ворвался в мучительный круговорот мыслей голос Матео.
