Это оказалась записка с последовательностью сигм. Часть из них казалась незнакомой, но при более тщательном изучении я пришла к выводу, что они производные из тех, которым обучал меня отец. Более того, мне стало ясным их предназначение.
Нетерпение пробивало тело нервной дрожью. Я пронеслась в купальню, там отыскала маникюрные ножницы и принялась выцарапывать сигмы на блокирующем браслете. Само собой, приходилось рисовать минималистические символы, ещё и не на внешней грани, да и руки дрожали. Но вскоре мне удалось справиться.
Сигмы почти незримо сверкнули. Браслет начал терять свою силу. И я ощутила, как в меня вновь потекла магия стихии.
— Ланцелот! — подхватив котёнка на руки, я чмокнула его в нос и около минуты исполняла победный танец.
Но потом пришли и здравые мысли. Кто же мой доброжелатель? Тетради весь день лежали в покоях, куда вхожи только слуги, потом их нёс Корин, следом было занятие с Жаклис, беседа с Мелиндой и короткий разговор с Матео. А по пути встретилось с десяток придворных. Пожалуй, только безопасник вне подозрений.
Но кто решил мне помочь и почему? В последнее время я не особо верю в альтруизм.
День выдался сложным и тяжёлым на новую информацию, потому заснуть не удавалось. Совсем стемнело, когда послышался тихий шелест смежной двери. Доминик абсолютно бесшумно прошёл к кровати и забрался под одеяло. Я замерла, гадая о том, что будет дальше: извинится он или сразу приступит к делу. Но он просто обнял меня и уткнулся лицом между моих грудей. Вот как он это делает, как гасит мою злость на подлёте?
— Почему не спишь? — тихо спросил он.
— Я не в настроении. Поспи у себя, — сухо попросила я.
— Ви, я тоже очень устал и не хочу разборок. Просто желаю поспать с тобой.
После его слов мои претензии звучали бы истерикой, потому я недовольно засопела. Установилось молчание, показалось, Доминик заснул, но вскоре вдруг вновь спросил:
— Что тебя тревожит? Что мешает тебе заснуть?
А я так устала от вранья…
— Мне страшно, — призналась я и ощутила, как глаза начали наполняться слезами.
— Что тебя пугает?
— Легче перечислить, что меня не пугает, — позорно задохнулась я.
Доминик подтянулся выше, обнял меня за плечи. Нежность момента пробила брешь в истончающейся броне моего самообладания. Я уткнулась в его грудь лицом и тихо заплакала. Он меня не расспрашивал, лишь обнимал и мягко водил пальцами по моим волосам.
— Я хочу, чтобы ты мне доверяла, — только и произнёс он, когда я успокоилась.
Сердце болезненно заныло, но мне стало легче.
