Как и предсказывала, я чувствовала себя невероятно расстроенной. Потому долго лежала, поглаживая ластящегося ко мне Ланцелота. Заснула далеко за полночь, но проснулась от звука открываемой двери.
Доминик прошёл к кровати почти бесшумно. Не знаю, что он намеревался делать, вызвать меня на разговор или сбросить пар приятным способом, но я сразу села, сообщая о том, что не сплю.
— Чем всё закончилось? — спросила прямо.
До слуха донеслось неопределённое хмыканье Доминика. Над кроватью зажглось три магических огонька, позволяя мне рассмотреть мужчину.
Он выглядел уставшим, даже измученным, но хоть внешне привёл себя в порядок. Волосы ещё были влажные после купания.
— Завтра официально объявят о казни Лотера, некогда принадлежавшего дому Грамон. Я лишил его рода. Похороны пройдут без почестей и тихо.
— А Луна? Что с ней?
— Тебе не стоит мучить себя тревогами о…
— Что с Луной, Доминик? — я сжала ладони в кулаки, опасаясь услышать страшное.
— Она бывшая шпионка Лотера и убийца.
— Только не говори, что… — тело пробило дрожью, и мои слова оборвались.
— Она предала меня, — припечатал яростно Доминик.
Вцепившись в моё запястье, он подтянул меня к краю кровати. Его пальцы грубо перехватили мой подбородок, вынуждая запрокинуть голову и посмотреть в его пылающие гневом глаза.
— Предательство я не прощаю. Как и игру за моей спиной. Может, тебе и стоит задуматься о судьбе Луны, Виолет, но в другом ключе. Ты либо со мной, либо против меня. Иного не дано, понимаешь?
— Понимаю, — выдохнула я, продолжая дрожать всем телом.
Он убил её? Убил после того, как она сдалась? После того, как доверилась моим словам…
— Это всё? — оттолкнув его руку, я отодвинулась.
— Всё. Надеюсь, ты осознала предупреждение. Никаких интриг за моей спиной.
— Я подумаю, — на моих губах растянулась нежная улыбка.
А вот глаза щипали слёзы. Хотелось просто уткнуться носом в подушку и разрыдаться, настолько вымотала меня эта сложная неделя и события вечера. Но, само собой, если меня и прорвёт, то не перед Домиником.
— Виолет… — выдохнул он, мимолётно прикрыв глаза, словно в попытках усмирить ярость.
— Как я сказала, у меня ничего нет, Доминик. Я ничем не дорожу. Даже своей жизнью, как видишь. Угрожать мне бессмысленно.
— Как же тогда на тебя влиять? — усмехнулся он.
— Никак, — пожала я плечами. — Но могу подсказать, как приходят видения. Чаще всего через прикосновения.
— Предлагаешь мне тебя не касаться?
— Да, — щёлкнула я пальцами, а он лишь фыркнул.
