Окутанный бледным утренним светом, он, казалось, возник из сна.
Чуть позже я заметил, что родители тоже не спят. У них у обоих были круги под глазами. Думаю, им даже не удалось заснуть.
Мать, все еще одетая в ночную юкату, выглянула из окна полюбоваться панорамным видом моря и предложила всем вместе пройтись по пляжу.
«Давайте сфотографируемся. Я обожаю гулять по пляжу утром».
Она привела себя в порядок, уселась в кресло, положила себе на колени спящего Капусту, и мы направились на пляж. Еще не совсем рассвело, веяло прохладой.
Мама хотела приблизиться к воде, но было трудно толкать кресло по влажному песку. Вскоре я уже не мог сдвинуть его с места. Когда солнце стало всходить, его лучи, падая на поверхность океана, создавали искрящийся эффект. Мы трое замерли, завороженные красотой этого зрелища.
«Скорее! Сделай снимок!»
Мамины крики вернули меня к реальности, и я достал фотоаппарат. Мы с папой по очереди сделали фотографии. А потом хозяин отеля вышел и предложил сфотографировать нас всех вместе.
Мама сидела на фоне океана в своем кресле, а мы встали по обе стороны от нее.
Мы с папой присели, чтобы наши головы находились на одном уровне, а Капуста, который наконец проснулся, скорчил гримасу и громко зевнул, сидя у мамы на коленях.
«ОК, ч-и-и-из!» Хозяин отеля щелкнул затвором.
«Спасибо!» – крикнули мы хором.
А потом он предложил: «Еще раз!» И мы снова выстроились, на этот раз стоя.
«ОК, улыбнитесь… Чизкейк!»
Искренние попытки владельца отеля заставить нас засмеяться и его дружелюбие – иногда чрезмерное – все это развеселило нас, и именно в тот момент затвор щелкнул.
– Ты что-нибудь помнишь?
Я не оставлял попыток расшевелить Капусту, закончив свой рассказ.
– Извини, старина. Я пытался, но не могу ничего вспомнить.
– Очень плохо, Капуста.
– Мне правда жаль. Но ничего с этим не поделаешь. Сколько я ни старался, не получается. За исключением, пожалуй, одной вещи…
– Одной вещи?
– Я был счастлив. Это все, что я помню.
– Ты был счастлив?
– Да.
Вот, что я чувствую, когда смотрю на эти фотографии: я был счастлив.
Мне показалось странным, что Капуста не мог восстановить в своей памяти никаких деталей поездки – ни отель, ни даже саму маму – но при этом он помнил, что был счастлив. Но что-то в словах Капусты заставило меня погрузиться в раздумье, и я понял… Маме нужна была эта поездка вовсе не для себя. Она хотела, чтобы мы с папой помирились.
Интересно, почему я никогда не думал об этом раньше.
