Такие вообще остались?
Последним препятствием стал подъезд, и Виктор шел наверх особо медленно, стараясь ступать бесшумно и не шуршать матерчатыми пакетами. Свет было решено не включать, уж лучше по-тихому, в потемках. Каково же было облегчение, когда Виктор, наконец, ввалился в квартиру, быстро захлопнул дверь, подпер ее плечом и заперся на оба замка. Дверь, конечно, доверия не внушала. Он бы такую высадил за полминуты, а то и быстрее, если постараться и правильно ударить. В Европе, как и в США, квартирные двери не отличались прочностью и служили скорее формальностью, знаком, ограничивающим территорию.
Не готова старушка к такой напасти, ой, не готова — даже оружия ни у кого нет.
Бросив пакеты на кухне, Виктор стал размышлять, как укрепить вход. В дело пошел старинный и наверняка дорогущий гардероб, доставшийся от прежних хозяев, а следом и уродливый комод, приобретенный Леной в антикварной лавке. Во сколько обошлось им это несуразное чудо? Кажется, в полторы тысячи, если не больше."
"Используя выбор жены в возведении баррикады, Виктор исполнился чувством удовлетворения — этот квазимодо мебельного мира только для такой задачи и годился.
— Ох, тяжелый, сволочь, — прокряхтел Виктор, последним усилиям прижимая комод к гардеробу.
Шкаф он на дверь наваливать не стал — она открывалась наружу — да и не смог бы, ибо тот не пролазил в проем, который было решено просто наглухо перегородить. По всему выходило, что тандем гардероба и комода сумеет задержать психов дольше, чем тонкая дверь.
После нехитрых операций по укреплению обороны настроение ощутимо приподнялось, а страх отступил. Негромко насвистывая незатейливую мелодию родом из девяностых, Виктор сполоснул свой стакан и привычно плеснул остатки виски из старой бутылки, затем взял в зубы сигарету и вышел на балкон. Он искренне надеялся, что бешеные либо уже перебиты, либо, как минимум, находятся на пути к этому, но увиденное превзошло худшие ожидания. Робкий оптимизм, зародившийся при звуках выстрелов, улетучился раз и навсегда.
Вход во двор дома, где жил Виктор, располагался со стороны тихого проулка, а окна и балкон выходили на оживленную широкую улицу. И то, что на ней творилось сейчас, не укладывалось ни в какие правила и рамки.
Виктор сходу насчитал четырех зараженных, каждый из которых был занят погоней за жертвой. Вот молодая девушка в велосипедном шлеме догнала щуплого мужичка в смешных бриджах и, повалив его на асфальт, начала молотить по голове руками.
