Эти были намного подвижнее и легче. Они гортанно перекрикивались, кружа над все еще ворчащим морем и махая хвостами со смешными кисточками — наверное, проголодались и искали рыбу. Размах крыльев у этих животных не слишком отличался от оного у крылатых крепышей, но меж собой монстры не сражались. Они вились над лесами и дорогами, из чего я сделал предположение, что в их рационе преобладает свежая плоть жертв поменьше и падаль.
— Что-то я совсем с ног валюсь, — я не хотел этого говорить, слова вырвались сами.
— Не помог чаек? — с изумлением спросил Ллоуль.
— Еще как помог. Без него я б уже, наверное, концы отдал. Но все равно, супротив природы ведь не попрешь…
— Я тебе очень не советую идти спать, если ты хочешь узнать что-то еще. Времени в запасе у нас немного, а если быть точным — до трех часов ночи. Не возражаешь, если я еще попробую подпитать тебя энергией? Не бойся, наркотиками накачивать не буду, все мои препараты — экологически чистые, без, так сказать, нежелательных побочных эффектов.
Вяло пожав плечами, я оперся о чуть качнувшийся стол и с трудом поднялся на ноги.
В груди немного покалывало, налилась противной тяжестью голова. Я дошел до той фазы, когда недостаток сна оказывает уже вполне серьезное воздействие. Ох, болеть мне потом долго еще.
— Идем, чего уж там — потерплю.
— Вот и отлично, — просиял Ллоуль. — Взбодрим тебя, а потом, так сказать, воздадим дань уважения.
Глава 23. Вся правда"
"— То есть зомби — это как бы первая стадия. Это частично отформатированный человек, всякая социальная шелуха наподобие учтивости, вежливости, заботы и прочего слетает, а ненависть, злоба и базовые инстинкты остаются, — рассказывал Ллоуль, то и дело потирая перевязанное запястье — Берта знатно вцепилась в него, когда мы явились за телом ее хозяина.
Мне с трудом удалось успокоить яростно ревущую овчарку, худо-бедно признававшую в моем лице если не друга Хельмута, то хотя бы его напарника и знакомого. Ллоуль же для нее оставался чужаком, и его Берта не принимала.
Сейчас собака стояла рядом, вместе с то и дело морщащимся от боли Ллоулем наблюдая за тем, как я орудую лопатой и обливаюсь потом, несмотря на опускающуюся ночную прохладу.
Да-да, вот и мне досталась роль могильщика. Сам Ллоуль помогать отказался, сославшись на поврежденную руку. Да, я и не особо настаивал. Ему ведь почти семьдесят, хоть и выглядит на сорок с небольшим. Во всяком случае, Ллоуль назвал именно такой возраст, а вот лгал он или нет, я судить не берусь.
