Кассандра
Горячий чай обжигал горло и заставлял морщиться от каждого глотка — до чего же непривычный вкус! Не плохой, нет, просто непривычный. Но обитатель Трезубца Посейдона не солгал, сказав, что от этого густого и тяжелого напитка энергии прибавится на раз.
Наконец-то я мог позволить себе спокойно посидеть на балкончике второго этажа и, развалившись на шезлонге и глядя вдаль, на едва колышущуюся гладь Эгейского моря. Прежде здесь я был только во сне. На крышу, правда, не поднимался. Мне и здесь хорошо.
Это место дышало древностью, и мне представлялся могучий царь Эгей, стоящий на обрывистом берегу и всматривающийся в показавшиеся на юге паруса.
Они оказались черными, что означало, что отправившийся за головой Минотавра Тесей, сын царя, сам сложил свою голову. И Эгей, не теряя ни секунды, бросается в море, еще не зная, что Тесей просто забыл натянуть на мачты белые флаги, от радости победы забыв обо всем на свете…
Пока я восседал в лучших традициях твидовых модников, с дурманящим чаем и сигаретой, мимо проносились весьма интересные организмы.
Встретились уже знакомые тараканы, имевшие, как выяснилось, восемь ног вместо шести. Энтомологи бы, наверное, сделали для себя много интересных открытий.
В этот раз гигантские насекомые не плевались, они просто шустро просеменили мимо, вдоль берега, а затем начали спускаться к воде по отвесному склону, ловко цепляясь лапами за выступы и неровности. Вел иномирных тараканов здоровенный вожак длиной не меньше метра. О его месте в иерархии насекомых я узнал по сложному бордовому рисунку на спине — у остальных подобного не было, да и размером они уступали альфа-самцу.
Или самке.
Спустя четверть часа вода в сотне метров от берега взбурунилась, вспенилась, среди тысяч расплескавшихся во все стороны капель замелькали крепкие, гибкие силуэты. Увы, я не разглядел их как следует. Все, что я заметил наверняка, так это то, что существа вполне похожи на нашу известную всем и каждому рыбу-молот, только размером они ее превосходили на несколько порядков.
Наконец, когда водная баталия утихла, и оба участника ушли на глубину, я получил небольшую передышку. Длилась она недолго, после чего я краем глаза уловил легкое и быстрое движение слева, недалеко от отеля. Повернув голову, я увидел лишь размытый силуэт, выпрыгнувший из кустов, сжавшийся в воздухе в круглый ком и почти бесшумно плюхнувшийся в другие заросли. Оттуда донесся чей-то жалобный писк, прервавшийся после одного громкого хруста.
