Большие и маленькие, раскосые и миндалевидные, карие, зеленые, голубые и даже желтые, красные и ядовито-оранжевые. Все они казались насмешливо прищуренными, довольными произведенными на нас эффектом. А он, кстати, оказался куда сильнее любого громкого шума, сопровождающего самые «страшные» сцены в современных ужастиках. Нет, друзья, настоящий ужас — это когда все происходит бесшумно, без лишней истерии и пафоса. Когда, например, сотня вот таких вот глаз смотрит прямо на тебя, заглядывая в самую глубь и видя самую суть, и ты чувствуешь этот взгляд, причем на физическом уровне.
Возникло ощущение, что нечто всесильное больно ударило тупым и тяжелым предметом сразу все мое многострадальное туловище, а заодно и голову с конечностями — очаги боли жаром вспыхнули сразу и в висках, и в шее, и в пояснице, и даже в правой голени. Эх, а ведь только все прошло…
Признаться, ощущение даже хуже, чем ментальные атаки горячо любимых зомби, по которым я уже начал скучать. Где же вы, страшные, злые, непредсказуемые, но все же знакомые монстры? Почему вы смолкли, тихонько ушли в тень, уступили нашу планету персонажам амфетаминовых снов?"
"Сущность повисела над нами несколько мгновений, а затем вновь закрыла все глаза разом и также плавно и неторопливо заскользила по воздуху дальше, на запад.
Я еще некоторое время провожал ее глазами, наблюдая, как глазастый диск превращается в точку на горизонте. Хельмута, кстати, эта встреча неожиданно взбодрила, и он сидел с вытаращенными глазами и лбом, который впервые с нашей встречи не был задумчиво наморщен.
Не прошло и часа, как мы миновали реку, а следом за ней и городок Богородице, вступив на территорию Греции. До пункта назначения оставалось совсем немного. За окном царила жара — градусов тридцать, наверное, не меньше — но мы наслаждались кондиционированной прохладой. Бензин таял, и нам пришлось еще раз доливать его на очередной заправочной станции. На сей раз мне уже так не повезло, никто не оставил две полные канистры, и пришлось попотеть, перекачивая бензин из зачуханного ситроена в наш бак.
Шланг под это дело тоже без труда отыскался в багажнике, а дальше я работал под диктовку своего пассажира. Внутри все кипело от досады — я забираю у человека последние силы на эти слова, лишая его надежды дотянуть до пункта назначения.
— Хельмут, ради Бога, не спите, держитесь, — взмолился я, вернувшись, наконец, в салон. — Мы почти у цели, и сейчас мне понадобится Ваша помощь.
