По уму, конечно, он должен бежать сзади, защищая их обоих, но в таком случае Керстин запросто может запнуться или оступиться, не разбирая дороги, и тогда они оба полетят на пол, став легкой добычей. Нет уж, лучше положиться на скорость, да и зомби оказались на редкость неуклюжи — они ломились насквозь, падая, калечась, шагая друг по другу. Для них это была как будто игра в догонялки, веселая и беспечная, где все понарошку, даже крики боли своих.
Всем знакомы ситуации, когда сомнениям не остается места в голове, и все вокруг подчиняется твоему сценарию.
Иногда так просто бывает, и так случилось и сейчас. Кроме туалетов на втором этаже, прямо над сценой этажа первого, находилось помещение, куда так стремился Терри. Дверь оказалась не заперта — он всеми силами обрушился на нее, больно ушибив локоть и плечо.
Широкая створка из толстого металла качнулась и нехотя распахнулась. Керстин с заячьей прытью юркнула внутрь, и Терри немедленно навалился на дверь, теперь с другой стороны.
Замыкающий механизм не позволял массивной двери двигаться слишком быстро, он упруго противился давлению Терри, однако тот все же успел. В сужающейся щели уже мелькнула оскаленная морда зомби, а потом первый зараженный брякнул костями о металл. Дверь удалось удержать без особых усилий, и теперь оставалось только поблагодарить тех, кто ее сюда поставил.
Последнее, чего ожидал Терри, был удар сзади. Керстин вскрикнула — из темного угла служебного закутка, заставленного динамиками и опутанными проводами микшерами, выпорхнула зловещая тень.
Девушка отпрянула к стене.
— Питер, — ошеломленно выдохнул Терри.
Звукорежиссер The Lucky Ones охотно переключил свое внимание на него. Злобный прищур и нездоровая резкость шагов ясно говорили о том, что это существо с Питером ничего общего не имеет.
Керстин испуганно вжалась спиной в стену, стиснув «копье», а Терри в который уже раз перехватил влажными пальцами клюшку и, удерживая пяткой дергающуюся под напором зомби дверь, приготовился к бою.
В жизни Питер был долговязым мрачным нелюдимом, жившим только своим делом и неохотно раскрывающийся даже перед своими друзьями-коллегами. Он раскрепощался лишь на час-другой после выступления, внезапно становясь веселым и общительным — наверное, так снимал напряжение. Что ж, не самый худший способ.
