Я их теперь как огня боюсь…
— Лады, давай вон за ресторан тогда, по-быстрому, только спокойно, Леха! И пригнись пониже.
Так мы и поступили, совершив мастерский марш-бросок до массивного квадратного здания и затаившись за углом.
Зомби брели в сторону города, предположительно, центра — предположительно, потому что мне в Оструде гулять не доводилось и о местонахождении сердца этого населенного пункта мне оставалось только лишь догадываться.
Зараженных оказалось около трех десятков. Они делали несколько шагов, потом замедлялись или даже останавливались, чтобы дать присоединиться к себе новым участникам этого странного шествия, подтягивающихся со всех сторон.
Одни выходили из леса, другие догоняли сородичей, двигаясь от пригорода. Была и парочка субчиков из знакомой сети заведений быстрого питания — две девушки в характерной красной рабочей форме. Они выплыли из стеклянной коробки АЗС, и, выходит, мы с Лехой набивали животы прямо у них на виду, а сами, значит, ни сном, ни духом. Будь зомби плотояднее, как пару дней тому, они бы не упустили случая доставить нам неприятности.
Зомби прошли совсем близко, и мы на всякий случай посильнее вжались в шершавую бревенчатую стену ресторанчика, стилизованного под избушку. Зомби, хоть и начхать на нас хотели, навредить все же смогли."
"Когда между нашей засадой и девушками-продавщицами с заправочной станции осталось не больше десятка метров, мои уши опять чуть не свернулись в трубочку. Знакомый ультразвук дополнили невероятные низкие басы, железной рукой сдавившие сердце, а затем и все тот же мертвенный вой, каждый раз один и тот же, и в то же время разный, сейчас, например, похожий на завывание ураганного ветра в тоннеле.
Мои внутренности решили пустились в пляс — живот свело, внутри как будто затеяли перестановку, вырывая все с корнем и меняя местами.
Сам не знаю, как оказался на земле лицом в траве, в обморок вроде бы не падал. С огромным трудом удалось сохранить сознание, за край которого в последние несколько секунд я цеплялся уже одной рукой, и даже какую-никакую ясность мыслей.
Я боролся с ними, не впускал в себя эту дрянь, пришедшую из невесть каких темных закоулков мироздания, и, кабы не сглазить, кое-что получилось!
Леха устоял на ногах. Он по-прежнему прижимался спиной к стене, но лицо его самым жутким образом перекосилось, на лбу заблестели крупные бисеринки пота, на шее вздулись жилы. Я догадывался, какую цену платил мой друг за то, чтоб не терять равновесие.
