Через несколько минут они уже ехали на шикарном мерседесе в сторону Гданьска, а следом вел машину отец Адриана — сам Адриан отогревался на заднем сиденье, кутаясь в покрывало и попивая водку из блестящей фляжки. К ним присоединились еще двое моряков, тоже возвращающихся в Торунь.
— Ты где такую машину-то взял, сын? — удивлялся Гжегож. — А автоматы, пистолеты? Ты что, воинскую часть ограбил?
— Нет больше никаких военных, — отвечал Томаш. — Даже полиции нет. А машин теперь полным-полно, бери любую, какую пожелаешь.
— Что же в мире-то творится, — вздохнул отец.
— Просто нам с соседями не повезло.
— Да они первые и пострадали, чего уж теперь… Ну-ка, возьму автомат, я хоть в армии служил, знаю, как пользоваться. Не то, что вы с Адрианом, солдаты удачи, — засмеялся Гжегож. — Хотя ход с гранатой был неплох, признаю. Но мы здорово перетрухали, думали, что он может и не выплыть.
В Гдыне идущий сзади сузуки дважды моргнул фарами, прощаясь, и свернул на объездную — так до Торуни будет быстрее, да и безопаснее, чем по городу.
Оставалось только надеяться, что слухи об огромной пробке на шоссе на самом деле слухи. А даже если и нет, их теперь четверо, разберутся.
Спустившаяся минувшей ночью на город тьма дезориентировала зомби — они привыкли к свету неоновых вывесок и уличных фонарей и теперь слетались, как бабочки, на любой освещенный объект. Таких оставалось немного — заправочные станции, некоторые магазины…
Иногда зомби подходили к краю тротуаров, завидев машину Томаша, и разочарованно провожали мерседес глазами, сожалея, что внезапно появившийся свет так же внезапно уходит.
И чего он их так манит?
У дома тоже все было спокойно. Томаш все так же содрогался об одной мысли о соседе, но тот пока не попадался на глаза. Возможно, уже умер от чьей-то пули или даже от рук сородичей, а может, примкнул к какой-нибудь стае зомби и теперь роется в мусорных ящиках в поисках еды и осушает лужи. Во всяком случае, в подъезде его тоже не оказалось. Единственной проблемой была лишь вонь от трупа Ядвиги, от которой уже не спасало ничто.
Томаш предлагал отцу прикрыть чем-нибудь нос, но тот не внял предостережениям. Они ногами впихнули тело в квартиру и захлопнули дверь. Смрад все равно будет подниматься, но, может, не так интенсивно. В родное жилище, оставшееся без электричества, отец с сыном вошли с позеленевшими лицами, отчаянно подавляя рвотные позывы."
"— Гжещу, живой, здоровый, — ударилась в слезы Барбара, бросаясь обнимать сразу и сына, и мужа.
