Возражать Лехе не имело смысла, с ним спорить — как с поленом или бетонной стеной, аргументов он не слышит. У меня будто гора с плеч свалилась. На самом деле мысль о том, что придется одному колесить по обезлюдевшей Польше, которая русскому человку и в обычном-то состоянии совсем не дружелюбна, меня совсем не радовала, но при этом от своего дурного плана я отказаться тоже не мог. На автопилоте я сразу же согласился.
— Спасибо, Леха, только…
— Только у нас такое условие, — перебил меня друг. — Мы добираемся до твоего дома, ты берешь, что тебе нужно, а потом едем к Ваньке с Семеном, без проволочек и лишней возни.
Как тебе?
— Слушай, дружище…
— Димыч, ты по делу отвечай, — обозлился Леха. — Будешь мямлить — дам по репе, и вообще никуда не поедешь. Одного тебя никто никуда не пустит. Ты же меня на огороде тогда не кинул, верно? Я раскис, и если бы не эта оплеуха — кто знает. Так что возвращаю долг, от чистого сердца, по-братски.
— Хорошо, хорошо, договорились, — я поднял руки в знак примирения.
— Только как мы Семена с Ванькой найдем? Можно им, конечно, польские сим-карты поставить в телефоны, да ведь сеть наверняка со дня день накроется. Вон, пол-Интернета уже как не бывало.
— Мы подождем вас в общежитии, — хмуро сказал Семен, изучая меня пытливым взглядом. — Димыч, ну какого черта ты тянул так долго? Это ведь, как минимум, некрасиво.
— Еще раз говорю, — начал злиться я. — Я сам долго не мог решить, хочу ли поехать туда! Ну что вы тоже как дети! Я ж у вас ни оружия не прошу, ни транспорта, потому вам это все нужнее будет.
— Ты прямо этот, Робин Гуд, — Ванька выразительно покрутил пальцем у виска. — Один калаш с Лехой себе заберете, второй мы с Семеном. И еще, мы вас будем ждать не больше трех дней. Если не подъедете, а у нас появится перспектива уехать в лучшее место, оставим вам сообщение. Краской на стене намалюем или еще как-нибудь, придумаем, в общем. Сделаем так, чтобы вы точно мимо не прошли.
— Годится, — кивнул я после секундной паузы. — А теперь давай мне ключ, а сам баюшки.
До границы я поведу.
Остаток ужина прошел в насупленном молчании, и мы, быстро покончив с едой, вернулись в спасительное тепло машины как раз под первыми холодными каплями."
"Друзья мои все одно надулись, и погода как нельзя лучше подходила нашему безрадостному настрою. Небо налилось густой чернотой, которую время от времени прорезала ослепительная молния. Выглядело жутко, и подспудно хотелось покинуть это место как можно скорее.
