Дай боже, к следующему вечеру Москва останется далеко позади, а перед нами раскинется во своем пост-апокалиптическом великолепии Старый Свет.
Глава 11. Полночь в Париже
Виктор сам не был уверен, сколько времени он провел в глубоком запое. Внутренний счетчик окончательно сбился, теперь верить ощущению времени было бы неразумно.
Пораскинув мозгами, он пришел к выводу, что после встречи с тем бешеным негром прошло два или три дня — то есть не больше трех, но и не менее двух. Время пролетело как в тумане, пил Виктор не просыхая.
По сути, он только и делал, что спал, ел или прикладывался к алкоголю. На улицу не выглядывал, курил прямо дома, открыв форточку. Боязно было высунуть нос даже на балкон, да и как-то не хотелось. Тем более, там, за окном, много постреливали, кто-то орал, все билось и рушилось. Только сейчас вот совсем тихо.
Как ни странно, после пробуждения — за окном уже стемнело, или еще не рассвело — Виктор не чувствовал ни сильной головной боли, ни пресловутой сухости во рту, разве что тело было вялым и дряблым.
Какое-то странное похмелье, подозрительно милосердное."
"Так, а если оно просто затаилось и вот-вот себя проявит во всей красе? Тогда надо сесть и проверить. Только не надо вскакивать, как солдат при побудке — спокойно, плавно и без резких движений подняться и подождать, проверить обстановку.
Нет, голову не кружит, ничего вокруг не плывет. Здорово, он, похоже, приобрел иммунитет к похмелью. Эта мысль заставила Виктора улыбнуться, в первый раз за последние мрачные дни.
Ладно, раз жалоб на здоровье нет, кроме сумасшедшей жажды, беремся за работу.
Первым делом Виктор выпил два стакана воды из-под крана и проверил, есть ли в доме электричество. Да будет свет! Щелкнул выключатель, и люстра послушно зажглась. Натянув джинсы и свитер, Виктор направился на балкон. Отодвинул плотную занавеску и открыл дверь, впустив в душную комнату ветерок. Теперь, подставив нос под струю свежего воздуха, он понял, как сильно запустил жилье — там воняло так, словно на этих сорока квадратных метрах три месяца квартировал цыганский табор.
Он осторожно выбирался на площадку балкона из своей зачумленной берлоги, точно боясь, что откуда-то сверху вдруг свалится зомби и вопьется ногтями ему в лицо. Но вместо этого Виктору открылся знакомый вид — широкая улица, деревья, тротуары, грустные пустые окна старинных домов, стены каждого из которых хранили в себе больше интересных историй, чем, например, Канада.
Никаких признаков жизни.
