Никто не заходил, ни о чем не спрашивал, народ даже расслабился немного, болтали о чем-то своем. Затем в окно заглянул охранник, посмотрел на нас, сказал:
– Сейчас к вам зайдут. К дверям никому не подходить, сидите где сидите, а то так через окно и пальну. Все ясно?
Никто не ответил, но ответа он и не ждал, похоже. Дверь распахнулась, и вошли сразу четверо. За главного уже явно был Рубцов, с ним двое рыжих, «фармкоровец», здоровенный как бык, и кто-то в городском камуфляже, а с ними, к моему удивлению, просто вездесущий Валера, оглядевший интерьер и, наплевав на серьезность момента, заявивший:
– А ничего так кича, чистенькая.
Рыжий в городском камуфляже сказал негромко:
– На ящиках можем тоже пристроиться.
– Кормили вас? – спросил Рубцов, усевшись на ящик, с которого тщательно стер пыль носовым платком.
– Пока нет, – ответил я, добавив «пока» исключительно из вежливости, ну и как намек.
– Покормим, вам с кухни привезут, – кивнул тот. – Теперь поговорить нам надо.
Я лишь вопросительно посмотрел на него.
Рубцов сказал:
– Был разговор с Александром Бурко у меня. Только что. Он сказал, что серьезных претензий к вам не имеет. С формулировкой «что было, то было», как-то так.
– А у вас к нему? – спросил я.
– В смысле? – насторожился тот.
Я перевел взгляд на рыжего здоровяка с капитанскими погонами, который с отсутствующим видом смотрел куда-то в сторону окна, откровенно игнорируя меня.
– В смысле том, что его отряд у вас тут по соседству организовал бардак и беспредел, выпустил на волю уголовников, занимался резней мирных, а теперь господин Бурко скромно заявляет, что у него нет претензий? – выкинул я на стол первый козырь.
Трое присутствующих внимательно посмотрели на рыжего капитана, на что тот равнодушно пожал плечищами и сказал:
– Не ко мне вопрос, я приказы выполняю. К Бурко и Пасечнику. Резня тоже не по моей части, с ней тоже к Пасечнику."
"– Не по твоей – это как? – нагловато спросил Валера. – Типа режешь, но ничего личного, или не режешь?
Рыжий спокойно и пристально глянул в глаза тому, сказал:
– Ни я, ни мои люди резней не занимались.
Тех, кто это делал, сейчас здесь нет. Многих уже навсегда.
– Ага, – воткнулся я. – И я не я, и лошадь не моя. Ходили под ручку, но вот эти – злодеи, а вот эти – хорошие мальчики. Сами не резали, только рядом стояли. По-любому, банды на всю соседнюю область – работа ваша. Мы ведь пленных брали, допрашивали. И не только мы.
