Сильно задумался, до головной боли, зубами даже заскрипел. Затем он сказал:
– На командира с докладом пока не лезь, все может туфтой оказаться. Идеи есть, откуда он полезет на другой берег?
– Думаю, что по плотине.
– Он и вплавь может, забыл?
– Может. Но зачем ему? Если он идет уже из города и задачу выполнил, то знает, что плотина безопасна. И если не знает, то почти наверняка разведать решит. Если нас не обнаружит, то поедет по ней, зачем ему самому себе трудности искать?
– Логично. Готовь засаду.
– «Черных» возвращать?
– Да пошли они, только завалят дело. Пусть катятся.
Он поднял глаза на слушающих с любопытством разговор и спросил, обращаясь к Сидельникову:
– Поможете захват организовать? Аккуратный, чтобы без стрельбы и членовредительства?
– Кого? – коротко спросил тот.
– Да поедет через вас отрядик небольшой. Так нормальные ребята, только резкие, как понос. Если не поймут шутки, то могут в бутылку полезть.
– Для проверки остановятся? – уточнил собровец.
– Вот и я о том, – удовлетворенно кивнул Циммер.
– Остановятся обязательно, это не банда. Командиры наши их зачем-то хотят, аж кушать не могут.
Александр Васильевич Пасечник
31 мая, вторник, утро"
"Нормально поговорить с Салеевым удалось только сегодня с утра, все время что-то мешало. Разговор вышел сложным, но к этому Пасечник был готов. Скрывать то, что он копает под друга детства бывшего десантника, было нельзя, следовало говорить правду. Самому Пасечнику к сложным разговорам было не привыкать, и главную проблему он в таких случаях старался превратить в главный же аргумент:
– Марат, я понимаю, как звучит, поэтому не по своей линии разбираю информацию, а решил тебя привлечь.
– Саша… в смысле Главный, в курсе?
– Он и инициировал расследование, – честно ответил Пасечник. – Они по ошибке ему не тот файл скопировали, Главному показалось подозрительным.
Салеев вздохнул, потер лицо ладонями, затем быстрыми шагами подошел к окну. Не оборачиваясь, спросил:
– К чему это все может привести?
– Честно?
– Абсолютно честно.
Если что-то пойдет не так, как ты мне сейчас скажешь, я плюну на все договоренности и поступлю так, как считаю нужным. Я с Домбровским с первого класса вместе, и жили в соседних подъездах. А Саша… Главный в смысле, жил в доме напротив.
– Если абсолютно честно… – начал Пасечник, пропустив всю «детскую лирику» мимо ушей, – то, если Тимохин не расколется сам и сразу, его придется пытать.
